Книга Квартира в Париже, страница 42 – Келли Боуэн

Этот нестерпимый зуд она и пыталась унять работой в Блетчли-парке. Оказывая посильную помощь армии, надеялась избавиться от ощущения бесполезности и унять неумолимую ярость, но эти чувства только обострились. Все усилия сводились на нет пониманием того, что эти шифровки попадали к ней для перевода зачастую слишком поздно и не спасали погибающих на суше и на море людей.

Она не знала, сколько еще продержится и не сойдет с ума…

— Софи Ковальски?

В дверях с бумагой в руке стоял высокий худощавый человек с аккуратно подстриженной бородкой и в ничем не примечательной одежде. Она встала.

— Да.

Он прищурился, без тени смущения разглядывая ее с ног до головы.

— Вы Софи Ковальски?

— Да, – повторила она, едва удержавшись от едкого замечания.

— Пожалуйста, пройдемте со мной, – не то попросил, не то приказал он.

Софи последовала за ним, не обращая внимания на взгляды окружающих, только нахмурилась, заметив, что он направляется прочь от суеты вокруг казарм в самую гущу изумрудной летней зелени парка. Здесь они оказались вдали от посторонних ушей.

Незнакомец остановился на покрытой гравием дорожке, окруженной разросшимся, неухоженным кустарником.

— Говорят, вы хорошо владеете языками, – вдруг без каких-либо объяснений заявил он на безупречном французском.

— Да, прилично, – ответила она на том же языке с возрастающим любопытством. – Иначе бы меня сюда не взяли.

— У вас парижский акцент.

— Я прожила там два года.

Он только хмыкнул в ответ, поглаживая бородку и не отрывая от нее невыразительных карих глаз.

В его внешности не было ничего угрожающего, но она почему-то насторожилась. Казалось, под этой опрятной, сдержанной личиной таится какая-то опасность. Софи перехватила его взгляд, не показывая страха.

— А еще где жили? – перешел он на немецкий диалект, характерный для горных районов на юге.

— Год в Женеве. Три в Варшаве, – ответила она по-немецки.

— А в Берлине?

— Нет.

— А говорите как уроженка Берлина.

— Моя гувернантка была оттуда.

И к тому же до ужаса строгая и непреклонная, когда дело касалось учебы.

— Ясно, – он смахнул с рукава муху. – Значит, вы не немка?

— Простите?

— Вы не состоите в нацистской партии?

От этих слов у нее по спине пробежал тревожный холодок, сметая остатки любопытства.

— Что? Нет.

— Вы очень похожи на немку, – неопределенно взмахнул он рукой.

— Я? На немку? – изо всех сил стараясь не выдать волнения, переспросила Софи. – Скажите на милость, и как же нынче выглядят немцы?

— Высокие, светловолосые, голубоглазые… – небрежно пожал плечами он.

— Да под ваше описание подходит четверть здешних сотрудников! – воскликнула Софи. – Если в разведке союзников решили выявлять немцев по цвету волос и глаз, то через год мы либо все погибнем, либо заговорим на этом языке.

Казалось, ее слова не произвели на него никакого впечатления.

— Сколько вы работаете в Блетчли-парке?

— Полтора года. Или чуть больше.

— Софи, а чем вы занимаетесь в третьем управлении?

— Работаю, – коротко бросила она, совершенно не в восторге от такой фамильярности незнакомца.

— На кого?

От такого каверзного вопроса следовало бы прийти в ужас, но вскипевшая ярость пересилила, и Софи даже не попыталась ее унять.

— Если собираетесь предъявить обвинения, извольте выражаться прямо.

— Ближе к делу? Одобряю.