Книга Кружево Парижа, страница 61 – Джорджиа Кауфман

Шарль встал и закашлялся, не отрывая взгляда от реки. Меня затошнило, мне казалось, я ему отвратительна, обесчещенная женщина, а не нетронутый цветок, каким он меня представлял.

Он шагнул ко мне.

— Роза? У меня еще один вопрос.

Я приготовилась к худшему. Я все переживу, даже если мы сейчас распрощаемся.

— Я слушаю.

— Можно тебя поцеловать?

В тот же миг я испытала неописуемую радость, ma chère. Я ничего не ответила, только прижалась к нему, и наши губы встретились.

Вскоре он крепко обнимал меня обеими руками, прижимая к груди мою голову. Потом мы на мгновение отпрянули, чтобы перевести дух.

— Это хорошо. Поедешь и его заберешь, – заключил он. – Я не могу дать тебе ребенка, но, если он у тебя уже есть, будем жить одной семьей. Мы ведь созданы друг для друга.

Он чуть-чуть ослабил объятия, я повернулась, и наши губы вновь встретились.

* * *

Шарль был настроен решительно. Он отказался спать со мной до свадьбы. И дело не в том, что у него не было желания, по-моему, ему хотелось сохранить восторженное удовольствие, что мы получали при виде друг друга. Но долго мы бы это не вынесли, поэтому он заявил Диору, что у того всего четыре недели, чтобы сшить мне свадебный наряд. Диор с удовольствием принялся за работу, немедленно нарисовал платье и лично следил за выполнением. Он вихрем промчался по ателье, схватил тюль, собрал ткань на талии, словно пачку балерины, и потом улаживал на мне роскошный атласный жакет «Бар». Он изменил фасон жакета, и новая модель появилась в коллекции 1948 года под названием «Верность» – именно этого он нам желал в поздравительной открытке.

— Теперь остается решить, что надеть нам, мадам Фурнель, – заявил Диор, втыкая последнюю булавку, – когда я передам ее с рук на руки.

Я развернулась, чтобы на него взглянуть.

— Не дергайся, – отругал меня мэтр. – Могу я удостоиться этой чести?

— Конечно, – кивнула я и его обняла. – Merci pour tous^[26].

Шарля мало интересовала суматоха подготовки, но он только попросил, чтобы я съездила в Санкт-Галлен и привезла Лорина, чтобы сразу начать семейную жизнь. Я отправила Шуртерам телеграмму, что еду.

Выйдя из поезда в Санкт-Галлене июльским днем, я чувствовала себя королевой. Когда я рассказала Диору, куда направляюсь, он настоял, чтобы я надела рабочие образцы и потом доложила, какое впечатление они произведут вне Парижа. Итак, на мне была одежда из следующей коллекции. Я сделала не больше трех-четырех маленьких шагов, как откуда ни возьмись появился носильщик и предложил поднести чемодан.

А всего три года назад неопытной, испуганной и беременной я появилась на соседней улице в поношенной одежде, с небольшой суммой денег и письмом. Я была одинока и всего боялась. Теперь у меня была цель, обеспеченность и куча планов и надежд в голове. Я была уверена, что всего достигну.

В гостиницу я не пошла. Мне так сильно хотелось подержать на руках маленького Лорина, что я дала таксисту адрес фрау Шуртер.

У меня была только одна смена одежды и ночная рубашка, но чемодан был набит подарками детям, там же лежал костюм от Диора и вечернее платье, которое я сшила сама с помощью Мадлен. Очень хорошо, что я была чем-то занята, потому что волновалась от мыслей, что увижусь с Лорином, как он вырос, светлые ли у него волосы, что он любит есть. Я добавила два лишних сантиметра к швам платья, уверенная, что мерки наверняка увеличились по сравнению с теми, что я хорошо знала. Я считала, что фрау Шуртер наверняка поправилась.