Книга Кружево Парижа, страница 60 – Джорджиа Кауфман

— Шарль, а это была работа или удовольствие? – спросила я, когда молчание затянулось.

Он взял меня за руку, прижимаясь носом к запястью и вдыхая запах кожи.

— А ты как думаешь? – спросил он и отпустил руку.

Какое там думать. Он впервые меня коснулся. Я чувствовала заряд энергии, излучавшейся от того места, где он крепко держал меня пальцами.

— По-моему, это не работа, – ответила я.

Меня так и подмывало схватить его за руку и спрятать лицо в его ладони, втянуть его запах.

— Тогда мы думаем одинаково, – сообщил он.

— В таком случае, – начала я, пытаясь воскресить возможность получить больше, чем приятную беседу, – я просто подумала, если джентльмен собирается просить разрешения… ну, ты знаешь, как это бывает.

Он сбросил воображаемую шляпу.

— Джентльмен возьмет на себя ту смелость после обсуждения с дамой в черном некоторых других проблем.

— Это что ж за срочность такая? – небрежно спросила я.

Он немного помешкал, явно борясь с самим собой.

— Это ничто и все.

Он подвинулся ко мне и скользнул рукой по моей до нетерпеливых пальцев. Мы немного помолчали, держась за руки. Я терялась в догадках, нас явно тянуло друг к другу, что же его останавливало, почему он только держал меня за руку? Для первого поцелуя лучше берега Сены места не найти. Я ждала.

Он наблюдал за течением реки.

— За последние несколько лет я понял, что в мире нет ничего несомненного. Но несмотря на это, – заметил он, повернув ко мне лицо, – я так уверен насчет тебя. Насчет нас. Если я прав и не сошел с ума, тебе лучше узнать об этом сейчас.

Он замолчал, перехватил мой взгляд, и я едва сдержалась, чтобы не наклониться и прижаться к его губам губами.

На лице у него отпечатались боль и стыд, но он продолжил:

— Как бы самонадеянно это ни казалось с моей стороны, но что-то подсказывает мне, что я поступаю правильно – ты должна знать, что у меня никогда не будет… я не могу иметь детей.

Я моргнула.

— Не можешь иметь детей… значит…

Мои глаза самопроизвольно скользнули вниз.

— Нет-нет, ничего подобного, – сказал он, и я зарделась. – С этим все в порядке.

У меня голова шла кругом, пытаясь постичь всю серьезность новости.

Мысли, словно пойманный в летней траве кузнечик, перескакивали с одного на другое. Он как бы сделал мне предложение – зачем сообщать мне о том, что он не хочет детей? Даже размышляя, почему он их не хочет, я поняла, что мне все равно. Главное – быть вместе, что бы ни произошло. Какова бы ни была причина, я подожду, пока он сам не расскажет. Но сразу за волной счастья пришла другая – страх. Он сообщил, что у него детей не будет, но у меня был ребенок. И если я хочу выйти за него замуж, то не могу скрыть правду.

— Тогда я тоже тебе кое в чем признаюсь.

Я набрала побольше воздуха, чтобы успокоиться.

Это ведь не как теперь, ma chère, молодая женщина в таком легко не признавалась. Но я заставила себя продолжить:

— У меня есть сын, совсем маленький. Он в Швейцарии.

— С отцом?

— Нет, у меня с ним нет связи, – заколебалась я. Однако его честность дала мне смелость признаться: – Меня изнасиловали.

Он резко втянул воздух.

— Война?

— Да.

Наши руки не расплетались, словно вели свой независимый разговор. Я наблюдала за течением реки.

— Мне было тяжело одной. И я решила приехать сюда и чего-то добиться в жизни, а потом вернуться за сыном. Я оставила его в хорошей семье и каждую неделю посылаю им деньги.