Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 154 – Юй Сы

Цин Юйдунь вышел на улицу, но не потому что решил размяться после дня медитации. А потому, что заклинатель в конце коридора тоже вышел. Предупредив Дай Юня, старейшина направился за таинственным заклинателем. Сейчас тот не скрывал своего присутствия, и его мощная аура была точно поисковый талисман для Цин Юйдуня. Что-то в незнакомце невольно привлекло внимание старейшины, и он решил проследить за ним.

Маомао, закончив клясть Чэнь Цзяолуна, обратился в человека и по крышам устремился за Цзисюанем. Для хозяина ему даже не требовался поисковый талисман – он чувствовал его ци на многие ли вокруг. В сердце кота, тенью прыгающего с одной крыши на другую, зрело беспокойство: он тоже ощущал мощную ауру неизвестного заклинателя – именно эта вспышка энергии показалась ему знакомой. Он не понимал, зачем Цин Юйдуню преследовать того человека, но интуитивно ощущал беспокойство. Будто эта встреча не принесет Цзисюаню добра.

Цин Юйдунь на чутье никогда не полагался. Он быстро шел по людным улицам, а прохожие расступались, поглядывая на его статную фигуру и прекрасное лицо. Его светлые одежды в ночной темноте казались призрачными, а шаг был быстрым, но он все равно не мог догнать заклинателя. Наконец, нырнув в переулок, Цин Юйдунь легко взлетел на крышу и, используя цингун, во много раз ускорился. Заклинатель наконец перестал «убегать», медленно приближаясь. Они уходили все дальше от центра города, словно неизвестный намеренно заводил старейшину в ловушку. Цин Юйдунь нахмурился, оказавшись перед буддийским монастырем на окраине Усяня прямо на берегу реки. Над закрытыми на ночь воротами висели яркие фонари, а вход охраняли рычащие каменные львы. Цин Юйдунь застыл.

— Заходи, – раздался в его ушах чей-то голос, усиленный ци.

Оглядевшись по сторонам, почтенный старейшина Цунчжэ перемахнул через каменную стену, повторяя Будду^[106], и скрылся из глаз. Маомао, с трудом нагнавший его, тоже замедлился перед воротами. Любопытство победило благоразумие, и он, скользнув за стену, приземлился во внутреннем дворе. Он обратился котом, чтобы привлекать меньше внимания. Его белое тельце затрусило по мощеным дорожкам, следуя за энергией Цин Юйдуня.

Тот медленно шел к главному залу, прячущемуся за павильонами. Кругом было тихо и ни души. Все монахи уже спали, фонари потухли, а из-за удаленности от центра города тишина казалась почти осязаемой. Легкие шаги Цин Юйдуня, конечно, не были слышны простым людям. Его светло-зеленые одежды слабо колыхались, пока он направлялся к цели – к распахнутым настежь дверям главного зала, за которыми уже отсюда виднелась большая золотая голова Будды. Благословенный смотрел на старейшину из-под полуопущенных век, взгляд его не отпускал пришедшего, пока тот поднимался по ступеням. Фигура Будды внутри храма была еще больше: он сидел в позе лотоса, одна его рука была поднята и сложена в мудру^[107], вторая лежала раскрытой на коленях. Благословенный и Цин Юйдунь оказались друг напротив друга, словно на тропе совершенствования встретились два мудреца.

— Пиньсэн^[108] заставил старейшину проделать такой путь, – вдруг сказал кто-то слева от Цин Юйдуня. Старейшина отвернулся от статуи и увидел монаха в темно-коричневой маньи^[109], сидящего на циновке для молитв. Он был стар, очень худощав, а кожа его сморщилась, пожелтела и будто висела на нем, только лысая голова с тремя точками-шрамами блестела в свете свечей. Зато его яркие черные глаза под длинными ресницами казались еще молодыми. Монах перебирал в руках четки, не глядя на Цин Юйдуня.