Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 156 – Юй Сы

— Верно, – кивнул монах. – Ты много знаешь для даосского заклинателя.

— Мне нравится читать, – безэмоционально отозвался Цин Юйдунь на комплимент. – К чему шицзунь заговорил про это?

— Совершенно самопробужденный поведал мне, что, только пройдя через восемь дуккх, ты сможешь обрести целостность души. У тебя нет цзюэ-хунь, из-за этого ты страдаешь недостатком эмоций и чувств. Ты не сможешь полюбить и не сможешь понять страдания всего живого, – сказал монах. – Восемь дуккх могут научить тебя этому. Всеведущий говорит, что так ты сможешь взрастить цзюэ-хунь из своего золотого ядра. Пока что я вижу лишь росток в твоем ядре, твоя бессмертная душа еще не сформировалась. Дальше у тебя будет еще больше трудностей на пути совершенствования. Небеса будут препятствовать тебе, потому что суть твоя неверна. – Слова монаха задевали какие-то струны внутри Цин Юйдуня, но еще больше они трогали кота, который замер без движения, впитывая информацию. – Без цзюэ-хунь ты не сможешь вознестись. Восьмеричный путь – твой единственный.

— Но я не почитаю Будду, – возразил Цин Юйдунь. Новость о том, что он не сможет вознестись, старейшина воспринял спокойно, словно это не такое уж и большое дело. Старик с удивлением уставился в его равнодушное лицо: вот что значит отсутствие эмоциональной хунь – этот человек спокойно принял то, что его путь Дао ведет в тупик.

— Восьмеричный путь не идет вразрез с твоими практиками. До тех пор, когда ты сможешь пережить все восемь страданий, твое ядро само взрастит душу цзюэ-хунь.

Слова монаха казались до странного убедительными, но Цин Юйдунь не расслаблялся. Он взглянул на статую Будды – с чего тому помогать ему? Даосы и буддисты никогда не были в истинно добрых отношениях, оставаясь как вода и огонь.

— Тебе понадобится помощь, – добавил монах. – Каждую дуккху ты должен прочувствовать, должен научиться этим эмоциям. Ты должен познать боль, радость, печаль, горе, счастье, любовь, ненависть… Ты должен просить помощи у других, чтобы те, кто имеет цзюэ-хунь, направляли тебя. Ты можешь испытать такую душевную боль, что никогда не захочешь проходить через нее снова.

— Этого не случится, – прохладно отозвался Цин Юйдунь.

Кот, прячущийся в тени, сжал челюсти. «Что еще за радость, счастье и любовь? Какие еще печаль, горе и ненависть? Кого ты собрался любить, Цзисюань? Этот достопочтенный не позволит тебе!» Маомао даже сам не понимал, насколько абсурдны и нелепы его рассуждения, но в этот момент все его пухлое тело охватила одна мысль: если хозяину нужна помощь в обучении чувствам, то этот достопочтенный станет отличным наставником!

— В таком случае этот старый монах желает тебе удачи, старейшина Цунчжэ. – Старик низко склонил голову, складывая руки перед собой.

— Благодарю. – Цин Юйдунь поднялся с циновки и замер, глядя на монаха сверху вниз. – Могу я узнать имя шицзуня в Дхарме?

— Имя этого старого монаха ни о чем тебе не скажет, старейшина. – Тот качнул головой. – Верь моим словам. Я не пытался тебя обмануть. Пред очами Того, кто так ушел, я рассказал тебе все, что увидел, все, что он мне поведал. Ты можешь не следовать моему совету, но любой, кто читает души, скажет тебе то же самое.

Цин Юйдунь нахмурился, поворачиваясь к Будде. Как он мог поверить какому-то монаху? Но его уровень совершенствования… был слишком высок. Вероятно, старик находился на пороге Вознесения. Мог ли он в самом деле общаться с Буддой? Но зачем тому наставлять даоса… Вопросы роились в голове Цин Юйдуня, когда он поклонился и направился к дверям. Монах больше ничего не сказал и снова заставил чашу петь. Тонкий, изящный звук преследовал Цин Юйдуня, пока он не вышел за двери. Он оглянулся в последний раз – глаза Будды были видны даже отсюда, неустанно следя за каждым его шагом.