Книга Утренний Всадник, страница 135 – Елизавета Дворецкая

Общее удовольствие испортил Легота. Староста Чернопольцев явился в сопровождении четырех сыновей, а позади всех стоял его внук Премил. При их появлении старейшина Перепелов, Мякина, явившийся одним из первых, тревожно заерзал на месте, поджал губы. Он надеялся, что княжич не даст его в обиду, но связываться с шумным и самоуверенным Леготой никто не любил.

— Пришли мы к тебе, княжич светлый, просить честного суда! – сказал Легота, пихнув в угол свою медвежью шубу и размашисто кланяясь. – Кроме тебя, как видно, никто нас не рассудит!

— Кто же вас обидел? – спросил Светловой.

— Не обидел – мы себя в обиду-то не дадим! – бодро отозвался Легота. – А вышло у нас несогласие. Из-за невесты мы поспорили. Мы первыми к девке посватались, нам первым было обещано, – Легота бросил беглый взгляд на Варовита, – а другой род хочет нам дорогу перебежать! Нашу невесту из рук выхватить!

— Да ты… – начал было возмущенный Мякина, больше не имея сил сидеть спокойно, но Варовит дернул его за рукав и многозначительно двинул бровями: всякому слову свой черед.

— Мы невесты-то своей не отдадим! – продолжал Легота, не удостоив Мякину даже взглядом. – Да ведь как бы потом обид не было! Станут тебе жаловаться, будто ограбили их…

— Ты вокруг да около не ходи, как кот возле сметаны! – посоветовал Кремень. – Толком рассказывай. Эдак ты до новогодья не окончишь, а нам всего-то два дня осталось.

— Дай, княжич, я толком расскажу! – вмешался Варовит, разглаживая обеими руками бороду, как будто это могло помочь разгладить и сам спор. – Ведь речь о нашей девке ведется.

— Расскажи, старче мудрый, – позволил Светловой. – Я слышал, ваши невесты по всей округе славятся!

И он издалека улыбнулся Смеяне, сидевшей у двери. Она с трудом улыбнулась в ответ, беспокойно ерзая на месте. Она совсем позабыла о споре женихов и о замыслах стариков выдать ее замуж. А сейчас ей стало страшно – неужели вот так все и кончится? Светловой уедет за чужой княжной, а ее выдадут за Заревника или Премила – все равно! – и на этом ее судьба определится? Мысли об этом вызывали в душе Смеяны стихийный и пылкий протест: так не может быть, так не должно быть! Ее судьба не в этом! При каждом взгляде на Светловоя перед ней трепетала лебедиными крыльями какая-то неуловимая, но ослепительно прекрасная надежда, и Смеяна стремилась к ней всей душой.

— В Купальский вечер порвали парни на части девичий венок, – принялся рассказывать Варовит. – Да после оба к девице посватались. Чернопольцы первыми приехали, а Перепела венка не отдают. Кому девку отдать – мы в затруднении.

— А что сама невеста говорит? – спросил Светловой.

Варовит не ответил, старики переглянулись.

— А ее нечего спрашивать! – вставила Гладина. – Мала она рассуждать…

— Как так – нечего спрашивать? – возмутилась Смеяна и вскочила с места. – Моя судьба решается – а я молчи?

Девушке вовсе не следовало подавать голос на совете стариков с княжичем, но Смеяне было не до вежливости.

— Так это ты? – изумился Светловой и даже поднялся с места.

— Это я! – через всю истобку крикнула ему Смеяна. – Погляди, княжич светлый, как меня, что козу, продают! Кто больше даст, тот и жених!

Светловой снова сел. Нежданный поворот дела поразил его так, что он не мог найти ни единого слова и сидел с неподвижным лицом, как Отец Ветров с ледяной цепью на губах. Еще вчера он любовался веселым задором Смеяны и завидовал ее воле, не стесненной строгим княжеским долгом. И вот – где же она, ее воля? Как его самого отец толкает к браку с нелюбимой, так и ее родичи заставляют выбирать между двумя нежеланными женихами. Светловой понимал, что Смеяна любит его, был ей благодарен за любовь, но сейчас даже сам изумился, насколько сильное возмущение в нем вызвала попытка выдать ее за другого. Любовь Смеяны была его тайным сокровищем, как клад, сохраняемый до поры, внушала какую-то смутную надежду.