Книга Утренний Всадник, страница 133 – Елизавета Дворецкая

— Это же война! – втолковывал Кремень Велемогу. – Держимир-то не будет сложа руки сидеть! Чуть мы на тот берег ступим – нас у Трехдубья дружина встретит. Если он город сжег… – Кремень чуть поперхнулся, потому что ни капли не верил в это, – то он к походу твоему лучше тебя готов.

— Не на таких напал! – гневно сверкая глазами, твердил Велемог, похоже, совсем не слушая воеводу. – Если мы не можем сейчас выступать – на что моя дружина годится?

— А как же свадьба? – напомнил Кремень и кивнул на стоявшего в стороне Светловоя.

Велемог не ответил, но переменился в лице, словно вспомнил о чем-то. Приободренный Кремень продолжал:

— Ты ведь, свете мой, сына женить собрался! Или забыл? А зачем невесту такую выбрал? Зачем мы парня со смолятинской княжной сговорили – чтобы дрёмичи нас со Скородумом поодиночке сожрали? Хоть до свадьбы потерпи! А там и смолятичи своими полками нам помогут. Ведь Скородум обещал! Мы с полуночи, смолятичи с полудня – мы этого Держимира зажмем, как Сварог Змея клещами зажал! Тут ему, как в кощуне, и конец придет! А сломя голову бежать – только зря себя погубить.

Князь не ответил, но мстительный пыл в его глазах поугас, лицо ожесточилось – он, похоже, сломил собственный порыв. А Кремень долбил свое:

— Что ты, кузнец пьяный, что ли, – ему в бок на торгу заехали, он и бьет со всего разворота, не глядя! Князю поспешность не к лицу. Сгоряча дров наломаешь! Ну сожжешь ты ему Трехдубье, так прямо он тебе и заплакал и прощения попросил! А надо с толком, подумавши…

Князь покосился на добродушное лицо Кременя. Слыша эти рассуждения, трудно было поверить, что у воеводы за плечами столько отчаянных битв и удивительных побед. В том числе и над князем Молнеславом.

Не дослушав, князь Велемог кивком подозвал Светловоя. Оставив коня отроку, тот подошел.

— Когда выезжать думаешь? – коротко спросил Велемог.

«Куда?» – хотел спросить Светловой, но не посмел. И так было ясно – куда. Он только раз взглянул в суровые глаза отца и тут же опустил взор. Он больше не спорил. Непреклонное решение Велемога так или иначе взять в род смолятинскую княжну не оставляло ему выбора.

— До Велишина тут ехать дней с двадцать, – подал голос Кремень. Он знал, как тяжело Светловою говорить о поездке за невестой, и хотел помочь ему хоть немного. – Уже деньков через семь можно и отправляться.

— Тогда вы успеете только после новогодья. Вы должны быть там раньше!

— Если раньше выехать – к солнцевороту приедем.

— Так и нужно!

— Да подумай, княже! Такое дело – женитьба! Разве можно от солнцеворота до новогодья ее начинать! Эдак нам нечисть невесту подменит! Вся жизнь наперекосяк пойдет!

Князь Велемог пресек речь воеводы таким презрительно-гневным взглядом, что Кремень умолк. Он понимал, когда можно спорить, а когда пора подчиниться.

— Вы поедете завтра! – решительно сказал князь. – К концу просинца я уже жду вас в Славене. С невестой. И смотрите – чтобы больше Держимир не…

Князь сжал зубы, словно не мог говорить о князе дрёмичей. Ненавистное имя встало ему поперек горла. Ничего не добавив, он резко повернулся и пошел к своему коню.

Стоя над пожарищем, Кремень и Светловой молча смотрели, как князь с ближней дружиной скачет вдоль берега назад, к Лебедину. Обоим было не по себе. Князь не поверил в небесный огонь – гнев и ненависть к дрёмичам затмили ему разум. Он не хотел верить, что его крепость уничтожена волей богов, и это упрямство грозило в будущем новыми бедами.