Книга Утренний Всадник, страница 136 – Елизавета Дворецкая

Внезапно Светловой разозлился. До каких пор люди будут нарушать заветы богов? До каких пор злая судьба будет рушить мосты к человеческому счастью? Неужели всегда весна любви будет сменяться осенним холодом разлуки? Возмущение его было наивным и детским, совсем как то данное много лет назад обещание убить Зимерзлу и изгнать из мира зиму. Но Светловой не замечал этого: в нем кипела своя боль, боль Смеяны, боль всех людей до последнего, кто ощущал тоску прощания со счастьем. Кто-то должен положить этому конец!

Если не можешь сделать большого, не отказывайся и от малого: сделать мало все же лучше, чем не сделать совсем ничего. Пусть Зимерзла далеко, пусть нельзя дотянуться до красного крылечка Лели и помочь себе самому – Смеяне помочь можно! Что же это за княжеский сын, если не может помочь простой девушке в самом простом деле? Лада запрещает выдавать девиц против их воли – и помощь Смеяне вдруг стала для Светловоя первым шагом к тому алому терему за Синей Межой, где живет его собственная мечта.

— Помнится, ты говорил, старче, что девица сия роду удачу приносит? – медленно подбирая слова, стараясь не выдать гневного порыва, обратился Светловой к Варовиту.

Его лицо оставалось почти спокойным, но рука, положенная на колено, сжалась в кулак, а глаза смотрели с непримиримой суровостью. Вспышка гнева развеяла туман тоски, встряхнула, заставила мысль работать.

Варовит осторожно кивнул, словно нырнул головой в плечи, не понимая, чего теперь ждать.

— Коли так, то не за невесту, а за божеское благоволение вы спор ведете, – продолжал Светловой. – Коли так, и судить женихов не я буду, а боги будут. Решить дело можно только божьим судом. Иначе никак.

— Это нам подойдет! – радостно воскликнул Легота и даже потер ладони. – Спасибо тебе, княжич, умудрили тебя не по годам Сварог и Макошь!

— А вы согласны? – Светловой посмотрел на Мякину.

Тот кивнул. Да и куда деться: отказавшийся от божьего суда тем самым признает свою неправоту.

— А я… – начала было Смеяна.

Ее разом переполнили удивление, возмущение, обида: ей казалось, что Светловой ее предал, не заступился за нее, хотя мог бы!

Но Светловой вдруг глянул на нее, и ей стало стыдно за то, что она так легко его обвинила. От удивления она забыла и обиду, и гнев: Светловой опять показался ей другим. В нем не было той светлой радости, за которую она его полюбила, но не было и той тоски, которая так ее мучила в последнее время. Лицо его, взгляд, голос вдруг отразили твердую решимость и готовность к борьбе. С чем? Какими средствами? Этого не знала Смеяна, этого не знал, должно быть, и сам Светловой. Но больше он не намерен был сдаваться на милость суровых законов, провожать уходящее счастье лишь тоскливыми вздохами. Если бы Перун только вздыхал вслед Ладе, уносимой Велесом, то род человеческий и вовсе не знал бы весны.

* * *

Божий суд назначен был на полдень, но мужчины всех трех родов начали готовиться к нему с рассветом. Варовит с двумя другими старейшинами, с обоими женихами взяли двух черных баранов и отвели их к самому старому дубу, много веков почитаемому священным. Он стоял на краю широкой округлой поляны, в середине которой темнела, как плешь самой земли, круглая площадка в десять шагов шириной, с черной, плотно утоптанной землей. Здесь не росла трава – это было священное место поединков, посвященное Перуну Праведному.