Книга Чудесные механизмы, страница 254 – Цинхань Цэцэ

«Мгновенный воск», самовоспламеняющийся даже при обычной температуре, при контакте с огнем мгновенно вспыхнул, выбросив яростное пламя, и быстро поджег все в доме. Пиннян, обняв дочь, хотела бежать из огненной ловушки, но двери и окна были заперты снаружи, она не могла спастись, и лишь своим телом прикрыла дочь, надеясь, что хотя бы та выживет.

Вспомнив ту сцену в огне, А-Нань, все это время слушавшая допрос Чжу Юйхэна, наконец не выдержала, вскочила и, тыча пальцем в Гэ Чжию, гневно закричала:

— Гэ! Какое у тебя черствое сердце! Ты сама женщина, когда-то в отчаянной ситуации тебя спасла твоя мать, прикрыла тебя собой. А теперь ты так жестоко расправилась с невинными, живьем сожгла мать и дочь! Знаешь ли ты, как Пиннян спасла дочь? Все ее тело обуглилось, но она до конца прикрывала собой кадку, потому что внутри пряталась ее дочь!

Гэ Чжия опустила голову, ее всегда гордая и прямая спина наконец слегка сгорбилась.

— Гэ Чжия, улики неопровержимы, тебе незачем больше отпираться, – холодно сказал Чжу Юйхэн. – Ты приехала из столицы под видом старшего дворцового евнуха, служащие станции, естественно, обращали на тебя внимание, но в тот день они все говорили, что не видели, как ты выходила из комнаты. Перемещения Лоуваня зафиксированы в журнале, но его следы до сих пор не найдены. А тебя, которую никто не видел выходящей, мы сейчас видим живой перед собой. Неужели ответ не очевиден?

С этими словами он взял со стола еще одну папку с материалами и снова швырнул перед ней, отчетливо и беспощадно заявив:

— Во-вторых, у обугленного тела на месте происшествия не было никаких внешних травм, лишь руки были раздроблены упавшей балкой. За эти дни осмотрщики трупов тщательно изучили место происшествия и в основном сумели восстановить кости его кистей, не хватало лишь одной кости мизинца правой руки, которую до сих пор не нашли. А Лоувань как раз недавно отрубил себе палец, чтобы избавиться от тяги к азартным играм, и это именно та самая недостающая кость мизинца правой руки.

Наконец, твоя ошибка, следствие твоей чрезмерной уверенности в своей хитрости: ты оставила на двери и окнах почтовой станции половинку иероглифа «Чу», желая направить наше внимание на семью Чу, известную своим искусством управления громом и огнем. Вот только Чу Юаньчжи двадцать лет назад столкнулся с тобой и Бянь Цуньанем в огне, он раскрыл ваш старый секрет, тебе больше не удастся скрывать свои преступления! Даже тот «Шестиконечный гром», что ты заложила при поджоге Трех больших дворцов, чтобы свалить обвинения на семью Чу, теперь стали уликой, связывающей тебя с преступлением!

Слова «Три больших дворца» заставили Гэ Чжию содрогнуться от ужаса. Понимая важность этого дела, она тут же стала оправдываться:

— Да, я действительно женщина и двадцать один год выдавала себя за евнуха Бянь Цуньаня. Однако все это время во всех дворцовых делах я была предельно старательна, никогда не допускала ошибок, даже получала награды от двора за работу на строительстве Запретного города и руководств мастерской Вангун. Господин, за что вы взваливаете на меня это обвинение?

А-Нань холодно наблюдала за этой женщиной, которая даже при наличии кучи улик оставалась невозмутимой, и почти прониклась к ней уважением. Вчерашняя ожесточенная схватка до сих пор откликалась болью в ее пояснице. Она переменила положение ног, свернувшись калачиком в кресле, и стала мягко массировать шею, ожидая, когда Чжу Юйхэн предъявит неопровержимые доказательства. Как она и ожидала, следующая фраза Чжу Юйхэна, произнесенная спокойно, заставила лицо Гэ Чжии измениться.