Книга Чудесные механизмы, страница 256 – Цинхань Цэцэ

Его рука совершенно беспрепятственно скользнула вниз по изогнутому углу тысячелетнего шипа.

— Подкупленный тобой ремесленник – это Чан Си, верно? Этот подхалим, признавший Цзи Чэнмина крестным отцом, за столько лет стал лишь мелким старостой плотников, и, несомненно, давно таил на него обиду. А ты, занимая высокий пост в оружейной мастерской Вангун, могла сказать ему, что когда-то в Управлении внутренними дворцами Цзи Чэнмин притеснял тебя, и теперь ты хочешь отомстить, а для этого всего лишь нужно, чтобы Чан Си в редко используемом удаленном дворце Фэнтяньдянь изменил кое-что в одной балке. Чан Си нужно было сделать совсем немного – как старосте плотников, ему достаточно было перевернуть одну страницу в своем сборнике чертежей и лично, согласно чертежу, перевернуть тысячелетний шип на той балке.

Даже если потом балка случайно бы упала, ничего страшного не произошло бы. Во-первых, Три больших дворца чрезвычайно прочны, падение одной балки не приведет к серьезным последствиям; во‐вторых, Цзи Чэнмин – главный евнух Управления внутренними дворцами, и в случае происшествия во дворце основная ответственность легла бы на него; в‐третьих, даже если среди сотен ремесленников, работавших на строительстве Трех больших дворцов найдут Чан Си, а у него на руках обнаружат сборник с перевернутым чертежом, он тоже сможет сказать, что получил книгу уже в таком виде и снова переложить всю ответственность на Цзи Чэнмина.

Говоря это, Чжу Юйхэн с холодным выражением лица посмотрел на Гэ Чжию и завершил свое обвинение:

— Вот только Чан Си не ожидал, что, когда он потом придет к тебе за вознаграждением, ты не только не дашь ему ничего, но и хладнокровно взорвешь его вместе со сборником чертежей, который он носил с собой, а затем бесшумно уничтожишь все улики точно так же, как поступила с тысячелетним шипом в Трех больших дворцах.

— Вот это хитрый план! – Даже испытывая глубокую ненависть к Гэ Чжие, А-Нань не могла не похлопать в ладоши в восхищении. – Вы с Цзи Чэнмином были сообщниками, и, конечно, ты заранее обсудила с ним путь к бегству, поэтому и выбрала для переворачивания тысячелетний шип именно над тем проходом. Когда Цзи Чэнмин опрокинул нефритовую плиту, чтобы пробить подземный ход, вибрации достигли перевернутого тысячелетнего шипа, и балка немедленно рухнула вниз. Поскольку туннель был узким, Цзи Чэнмин успел бы спастись от удара, только если бы в мгновение ока прыгнул внутрь.

— Судя по обстановке на месте, Цзи Чэнмин отреагировал очень быстро, он даже успел прыгнуть в яму, но, к сожалению, половина тела, оставшаяся снаружи, получила удар мощной балкой и была парализована, поэтому он и оказался в туннеле в такой странной позе – стоя на коленях, он больше не мог двигаться и так и сгорел заживо. Но перед смертью он успел схватить этот полностью выпавший из паза тысячелетний шип и вырезал на нем метку. – Чжу Юйхэн, говоря это, указал на неглубокую гравировку и спросил Гэ Чжию: – Как ты думаешь, что он вырезал?

Гэ Чжия пристально смотрела на неглубокую гравировку.

Сверху крестик, снизу вертикальная черта, кривая и косая, резьба была еле заметной, но ответ, напрашивающийся сам собой, она не могла вымолвить.

— Что такое, разве не в первый раз видишь? У тебя же раньше был оттиск, – вмешалась А-Нань, наблюдая за происходящим. – Если присмотреться, это похоже на Подёнку семьи Гэ, а также на искаженный… иероглиф «Бянь»! ^[166] Как интересно, семья Гэ – это ты, Бянь Цуньань – тоже ты, какой вариант выберешь?