Книга Дочь фортуны, страница 144 – Исабель Альенде

— Проклятый дикарь! Что ты там забыл внутри?! – набросилась Джо на Тома, при этом целуя и обнимая мальчика, а заодно и осыпая оплеухами, чтобы тот продышался.

Благодаря тому, что барак стоял на отшибе, они не спалили половину поселка, как заявил позже шериф, имевший опыт в подобного рода делах, поскольку пожары случались слишком часто. Завидев всполохи, на помощь сбежалось с дюжину жителей под началом кузнеца, но было уже поздно: удалось спасти только коня Элизы, о котором в суматохе позабыли, и он все это время простоял на привязи в конюшне, полумертвый от ужаса. В ту ночь Громила Джо лишилась всего, чем владела, и впервые на глазах у всех дала слабину. Она наблюдала разрушение барака с мальчиком на руках, не в силах сдержать слез, а когда от дома остались лишь тлеющие угли, спрятала лицо на огромной груди Бабалу, у которого от жара истлели брови и ресницы. Четыре голубки, увидев слабость этой сильной женщины, которую они всегда считали несгибаемой, хором завыли – они стояли на улице, в нижних юбках, с растрепанными прическами и дрожащими от рыданий телесами.

Но механизмы взаимовыручки включились еще прежде, чем угасло пламя, и меньше чем за час для всех погорельцев нашлось пристанище в домах поселка, а один из старателей, спасенный Громилой от дизентерии, организовал сбор пожертвований. Чиленито, Бабалу и индейский мальчик (то есть мужская часть каравана) провели ночь в кузнице. Джеймс Мортон положил два тюфяка и толстые одеяла возле незатухающего горна и устроил гостям роскошный завтрак, с любовью приготовленный супругой проповедника, который по воскресеньям громогласно обличал бесстыдное служение пороку – так священник именовал деятельность борделей.

— Не время сейчас злобствовать, когда эти бедные христиане дрожат от холода, – объявила супруга его преподобия, явившись в кузницу с жарким из зайца, кувшином шоколада и коричным печеньем.

А еще эта женщина обошла поселок, собирая одежду для голубок, которые лишились всего гардероба, кроме нижнего белья, и местные дамы проявили щедрость, ведь им, избегавшим даже проходить рядом с заведением второй мадам, поневоле приходилось сталкиваться с Громилой Джо во время эпидемии, и Джо завоевала их уважение. Вот так вышло, что четыре профурсетки долгое время ходили как скромницы, прикрытые от лодыжек до шеи, – до тех пор, пока не нашли возможность снова раздобыть себе кричащие наряды. В ночь пожара жена священника хотела отвести Тома к себе домой, но мальчишка вцепился в шею Бабалу, и оторвать его от великана было не в человеческих силах. Бабалу много часов пролежал без сна – под левой рукой у него пристроился Чиленито, под правой спал Том-без-Племени, и он чувствовал себя неловко под озадаченными взглядами кузнеца.

— Выкиньте эти мысли из головы, дружище, я не голубой, – негодующе фыркнул Бабалу, но не выпустил из объятий спящих друзей.

Поселковой складчины и мешка из-под кофе, закопанного под дубом, хватило, чтобы погорельцы разместились в таком удобном и благопристойном доме, что Громила Джо задумалась, не покончить ли с бродячей жизнью, не остаться ли здесь насовсем. В то время как другие городки исчезали, когда старатели перебирались на новые места, этот поселок рос и упрочивал свое положение; жители даже собирались переменить его название на более благозвучное. Когда пройдет зима, в предгорья нахлынут новые золотоискатели, и вторая мадам уже подготовилась к их приему. В распоряжении Громилы оставалось всего три девушки, ведь было очевидно, что кузнец намерен отобрать у нее Эстер, но она как-нибудь да выкрутится. Благодаря своему деятельному милосердию Джо обрела в поселке определенное положение и не собиралась его терять: впервые за свою бурную жизнь она чувствовала себя принятой обществом. Здесь Джо получала гораздо больше, чем среди голландцев в Пенсильвании, и в ее возрасте мысль пустить корни представлялась не такой уж вздорной. Узнав об этих планах, Элиза решила, что, если Хоакин Андьета – или Мурьета – не объявится и весной, для нее настанет пора проститься с друзьями и продолжить поиски.