Книга Дочь фортуны, страница 147 – Исабель Альенде

«Тысячи побежденных аргонавтов возвращаются по домам – они не добрались до золотого руна, а их одиссея обернулась трагедией, – но тысячи других, таких же бедняков, остаются в Калифорнии, потому что теперь не могут жить больше нигде. Два года в этом диком и прекрасном краю переменили людей. Опасности, приключения, здоровье и жизненная сила, на которые так щедра Калифорния, – всего этого не сыщешь в других местах. Золото сделало свое дело: оно привлекло сюда людей, которые покоряют этот край, чтобы превратить в землю обетованную. И это уже необратимо», – заявлял Фримонт.

А вот Тао Цянь считал, что они живут в раю для алчных нетерпеливых материалистов, одержимых стремлением как можно скорее разбогатеть. Здесь не было пищи для духа, а жестокость и невежество, наоборот, процветали. Чжунъи был убежден, что от этих двух зол произрастают и все остальные. За свои двадцать семь лет он повидал немало, не считал себя ханжой, но не мог примириться с упадком нравов и безнаказанностью преступлений. Такому месту предначертано потонуть в трясине собственных пороков, предрекал Тао Цянь. Он утратил надежду обрести в Америке столь важное для него душевное равновесие: определенно, это не место для взыскующих мудрости. Отчего же тогда Америка так его привлекает? Тао Цянь не мог допустить, чтобы эта земля его приворожила, как происходило со всяким, кто ступал на ее берега; вообще-то, он намеревался вернуться в Гонконг или навестить своего английского друга Эбенизера Хоббса, вместе учиться и вместе работать. За годы, миновавшие после его похищения на «Либерти», он написал английскому доктору несколько писем, но, поскольку сам все время находился в море, долго не получал ответа, пока наконец в феврале 1849 года по прибытии в Вальпараисо капитан Джон Соммерс не передал своему коку письмо. Эбенизер Хоббс писал, что практикует хирургию в Лондоне, но истинная его страсть – это психические заболевания, совершенно новая область, мало исследованная научным сообществом.

В Дайфао, Большом Городе, как китайцы называли Сан-Франциско, Тао Цянь планировал поработать какое-то время, а потом сесть на корабль и вернуться в Китай, если в ближайшее время от Эбенизера Хоббса не придет ответа на его последнее письмо. Перемены, произошедшие с Сан-Франциско меньше чем за год, поражали воображение: вместо шумного лагеря из хижин и палаток, каким Тао Цянь его помнил, его встретил процветающий упорядоченный город с прямыми улицами и зданиями в несколько этажей, и повсюду велось новое строительство. Три месяца назад грандиозный пожар уничтожил несколько кварталов, до сих пор можно было встретить почерневшие остовы строений, но угли даже не успели остыть, а горожане уже похватали молотки и занялись перестройкой. Здесь были роскошные отели с балюстрадами и балконами, казино, бары и рестораны, элегантные экипажи и многонациональная толпа плохо одетых, неухоженных людей, среди которых выделялись цилиндры редких денди. В основном же улицы заполняли грязные бородатые мужчины весьма подозрительного облика, но здесь невозможно было судить о людях по внешнему виду: портовый грузчик мог оказаться латиноамериканским патрицием, а кучер – адвокатом из Нью-Йорка. Минутного разговора с каким-нибудь из этих бандитов хватало, чтобы увидеть перед собой человека образованного и чувствительного, который по любому поводу вытаскивает из кармана помятое письмо от жены и предъявляет его собеседнику со слезами на глазах. А бывало и наоборот: под лоском щеголя в модном костюме скрывался отпетый негодяй. Тао Цянь не заметил в центре города ни одной школы, наоборот, – видел детей, которые работали как взрослые: копали ямы, таскали кирпичи, погоняли мулов и чистили ботинки, но, как только задувал ветер с моря, они кидались запускать воздушных змеев. Позже Тао Цянь убедился, что многие дети – сироты, они бродят шайками по улицам и воруют еду. Женщин по-прежнему не хватало; если какая-нибудь красотка переходила улицу, движение останавливалось, все ее пропускали. Несколько кварталов у подножия Телеграфного холма, на котором располагался флажный семафор, передающий сообщения о входящих в залив судах, занимал район, где не было недостатка в женщинах: это была зона красных фонарей, а контролировали ее головорезы из Австралии, Тасмании и Новой Зеландии. Тао Цянь немало слышал об этих людях и знал, что после захода солнца китайцу здесь лучше не появляться. Разглядывая магазины, бывший матрос убедился, что там предлагают те же товары, какие он когда-то видел в Лондоне. В Сан-Франциско все прибывало по морю, даже партии кошек для борьбы с крысами. Здесь они продавались поштучно, как предметы роскоши. Лес мачт покинутых кораблей сильно поредел, осталась лишь десятая часть: многие корабли затопили, чтобы насыпать землю и строить новые дома, другие превратились в гостиницы, склады, тюрьмы и даже лечебницу для душевнобольных, куда отправляли умирать горемык, окончательно потерявших себя в алкогольном бреду. Потребность в таком заведении была действительно велика, ведь прежде безумцев привязывали к деревьям.