Книга Дочь фортуны, страница 143 – Исабель Альенде

Однажды, подавая Джеку тарелку супа, Элиза наконец-то решилась спросить о Хоакине Андьете.

— Мурьета? – недоверчиво переспросил мексиканец.

— Андьета.

— Не знаю такого.

— А может быть, это и был Мурьета?

— Что тебе от него надо?

— Это мой брат. Я приехал из Чили, чтобы его отыскать.

— Какой из себя твой брат?

— Не слишком высокий, темноволосый и черноглазый, кожа белая, как у меня, но мы не слишком похожи. Он худощавый, мускулистый, отважный и пылкий. Когда он говорит, все замолкают.

— Похоже на Хоакина Мурьету, только он не чилиец, а мексиканец.

— Вы уверены?

— Я вообще ни в чем не уверен, но, если встречу Мурьету, передам, что ты его ищешь.

На следующую ночь Джек ушел, и больше о нем ничего не слыхали, но еще две недели спустя у двери барака нашли двухфунтовый мешок из-под кофе. Чуть позже, открыв мешок, чтобы приготовить завтрак, Элиза увидела, что внутри не кофе, а золотой песок. Громила Джо посчитала, что это мог быть дар любого из больных старателей, которых они поставили на ноги, но Элизе сердце подсказывало, что таким образом с ними расплатился Джек. Этот человек не собирался быть в долгу ни перед кем. В воскресенье они узнали, что шериф собирает отряд для поисков убийцы старателя: беднягу нашли в хижине, где он зимовал в одиночку, – в груди зияло девять ножевых ран, глаза вырваны. Золото исчезло бесследно, а из-за жестокости преступления в первую очередь заподозрили индейцев. Громила Джо решила не впутываться в это дело, зарыла два фунта золота под дубом и решительно велела всем держать рот на замке и даже в шутку не упоминать о мексиканце с отрезанными пальцами и о мешке из-под кофе. В течение двух следующих месяцев люди шерифа убили с полдюжины индейцев и позабыли о смерти старателя: у них нашлись более насущные дела, а когда вождь племени сам пришел в поселок за объяснениями, его тоже прикончили. Индейцы, китайцы, негры и мулаты не могли выступать в суде против белого человека. Только Джеймс Мортон и трое других квакеров осмелились противостоять толпе, затеявшей суд Линча. Безоружные квакеры своими телами окружили приговоренного и возглашали библейские цитаты, запрещающие убивать ближнего, но толпа растолкала их и прорвалась к вождю.

Никто не узнал о дне рождения Элизы, поэтому никакого праздника не было, но тот вечер 15 марта все равно запомнился и ей, и всем остальным. Клиенты вернулись в барак, девушки были все время заняты, Чиленито задорно колотил по фортепиано, а Джо вела многообещающие подсчеты. В конце концов, зима прошла не так уж и скверно, пик эпидемии миновал, на тюфяках не осталось больных. В тот вечер у них засиделась дюжина старателей, усердно занятых выпивкой, а снаружи ветер обрывал ветки с сосен. Ад разразился около одиннадцати. Никто потом не мог объяснить, как возник пожар; Джо подозревала мадам из конкурирующего борделя. Деревянные стенки вспыхнули, как петарды, огонь тотчас же перекинулся на занавески, шелковые шали и балдахины на кроватях. Все выбежали из дома невредимые, даже успели накинуть на плечи одеяла, а Элиза на бегу подхватила жестянку с драгоценными письмами Хоакина Андьеты. Барак стремительно заволокло пламенем и дымом, меньше чем через десять минут он пылал как факел, а полуодетые женщины и их нетрезвые кавалеры взирали на происходящее, бессильные что-либо предпринять. И тогда Элиза пересчитала взглядом всех своих и с ужасом обнаружила, что не хватает Тома-без-Племени. Мальчик уснул на их общей койке. Элиза сама не помнила, как сорвала одеяло с плеч Эстер, как прикрыла им голову, как рванулась к пылающей двери в барак, а вслед за ней побежал и истошно вопящий Бабалу – великан не понял, отчего Чиленито бросился в огонь, и пытался его остановить. Элиза застала индейца стоящим посреди густого дыма, с вытаращенными глазами, но при этом совершенно неподвижного. Элиза накинула одеяло мальчику на голову и попробовала подхватить на руки, но тот был слишком тяжел, и на Элизу напал приступ кашля. Девушка рухнула на колени, она толкала Тома наружу, но мальчишка не двигался с места, и оба они так бы и превратились в пепел, если бы не Бабалу: великан появился как раз вовремя, чтобы вскинуть обоих на плечи, точно мешки, и выскочить из горящего дома под ликующие крики тех, кто ждал снаружи.