Книга Дочь фортуны, страница 140 – Исабель Альенде

Как только Элиза обзавелась постоянным местом жительства, она написала Тао Цяню на адрес китайской харчевни в Сакраменто, сообщила свое новое имя – Элиас Андьета – и попросила совета в борьбе с дизентерией: единственное средство, которое было известно ей самой, – это кусок сырого мяса, привязанный к животу поясом из красной шерсти; так поступала няня Фресия в Чили, но здесь такое лечение не приносило желаемых результатов. Элиза отчаянно скучала по Тао Цяню; иногда утром она просыпалась, держа в объятиях Тома-без-Племени, которого во сне принимала за чжунъи, но мальчик пах дымом, и это возвращало Элизу к реальности. Никто, кроме ее друга, не обладал свежим запахом моря. Разделявшее их расстояние в милях было невелико, но суровый климат делал этот маршрут труднопроходимым и опасным. Элиза уже хотела отправиться вместе с почтальоном дальше, чтобы продолжить поиски Хоакина Андьеты, но проходили недели, а удачная возможность никак не представлялась. Не только зима мешала планам Элизы. В эти дни на юге Материнской жилы до предела обострились отношения между старателями-янки и старателями-чилийцами. Гринго, устав от присутствия чужеземцев, собрались изгнать их с участков, но чилийцы оказали сопротивление – сначала с помощью оружия, потом обратились в суд, и судья подтвердил их права. Такое решение вовсе не утихомирило захватчиков – гринго впали в ярость, многих чилийцев повесили или сбросили со скал, выжившим пришлось бежать. В ответ чилийцы, как прежде и мексиканцы, начали сколачивать разбойничьи шайки. Элиза поняла, что не может рисковать: уже ее облика латиноамериканского мальчишки хватило бы для обвинения в любом вымышленном преступлении.

В конце января 1850 года ударили крепкие морозы. Люди боялись выходить из домов, поселок как будто вымер, и за две недели в борделе не появился ни один клиент. Было так холодно, что вода в умывальных тазах промерзала, несмотря на постоянно работающие печки; коня Элизы иногда по ночам приходилось заводить в барак, чтобы спасти от участи других животных, которые к утру превращались в глыбы льда. Женщины спали на кроватях по двое, и Элиза спала вместе с мальчиком – она прониклась к нему ревнивой и неистовой нежностью; мальчик был хмур, но отвечал безусловной взаимностью. Единственным человеком в караване, который мог бы соперничать с Элизой, была Громила Джо. «Однажды у меня будет сын, такой же сильный и храбрый, как Том-без-Племени, только гораздо веселее. Этот мальчонка никогда не смеется», – рассказывала Элиза в письме Тао Цяню. Бабалу Плохой не умел спать по ночам; он проводил долгие часы в темноте, вышагивая по бараку в теплых сапогах, потертых мехах и накинутом на плечи одеяле. Бабалу перестал брить голову, макушка его поросла коротким волчьим мехом – таким же, как и на его куртке. Эстер связала великану шапочку из светло-желтой шерсти – она покрывала его голову до самых ушей и придавала ему вид ребенка-переростка. Именно Бабалу однажды под утро услышал слабый стук и сообразил, что эти звуки не похожи на звуки природы. Держа пистолет на изготовку, Бабалу приоткрыл дверь в барак и заметил бесформенный куль в снегу на пороге. Великан встревожился, позвал Джо, и они, борясь с ветром, грозившим сорвать дверь с петель, вдвоем затащили находку в барак. Это был полузамерзший человек.