Книга Серена, страница 99 – Рон Рэш

— Похоже, в последние несколько недель смертность среди наших работников обрела невиданный размах, – посетовал в тот вечер за ужином доктор Чейни. – При Уилки и Бьюкенене несчастных случаев со столь печальным исходом было как будто поменьше.

— Сейчас людям приходится работать на более крутых склонах, – объяснила Серена, – а из-за постоянных дождей почва под ногами теряет надежность.

— Да уж, в прошлые годы осадки нас не особо беспокоили, – добавил Пембертон.

Занеся над тарелкой вилку и нож, доктор Чейни сноровисто срезал шкурку со своего ломтя ветчины.

— Так вот в чем разгадка? В любом случае затяжная депрессия гарантирует нам постоянный приток рабочей силы на замену павшим. Люди готовы проехать в товарном вагоне две сотни миль, едва заслышав о возможности хоть что-то заработать. Вчера на станции я видел новоприбывших, с два десятка человек. Все в лохмотьях, вылитые чучела с огорода, и почти такие же тощие.

Постучав в дверь, вошли две девушки с чашками и кофейником. Лишь когда они удалились, унося грязные тарелки, доктор Чейни заметил в соседней комнате Гэллоуэя, стоявшего у окна. Свет в конторе не был включен, и неподвижный силуэт мог показаться лишь тенью – разве что чуть более густой среди прочих.

— Должен заметить, миссис Пембертон, это недавнее пополнение в вашем зверинце скорее напоминает верного пса, чем человека. То, как Гэллоуэй следует за вами, куда бы вы ни шли… – Доктор Чейни взял пальцами кусок ветчины с блюда и помахал им, будто готовясь бросить на пол. – Скажите, вы разрешаете ему лакомиться объедками со своего стола?

Серена поднесла кофейную чашку ко рту и слегка наклонила ее. Пембертон наблюдал за блеском золотых искорок в радужках глаз жены. Наконец она опустила чашку и только после этого повернулась к доктору, безмолвно подтверждая, что его реплика услышана.

— Сперва орел, теперь эта двуногая собака… – невозмутимо продолжал Чейни. – Вы заводите самых необычных питомцев, миссис Пембертон, и при этом отлично их натаскиваете! Как считаете, можно ли приучить одну из тех очаровательных девиц, что убирали здесь со стола, еженощно следовать за мной в постель?

— С какой же целью, доктор?

— Мне известно верное средство от их девичества.

Серена прикрыла глаза, но тут же распахнула их вновь, словно желая лучше рассмотреть Чейни, прежде чем дать ответ. Ее взгляд обрел холодное спокойствие, разве что тень презрения поселилась в серых радужках.

— Жаль только, вы не обладаете этим средством, – уронила Серена.

— Миледи, ваши остроты до крайности несправедливы, – приняв насмешливо-архаичный тон, посетовал Чейни. – К тому же им недостает доброго юмора.

— Это вам недостает юмора, доктор, хотя должно быть наоборот, ведь вы холерик, а я флегматик.

— Классификация, устаревшая давным-давно, – вставил Чейни.

— Отчасти вы правы, – согласилась Серена, – и все же я считаю ее вполне применимой к сути человеческой натуры. Огонь был притянут огнем, мы с Пембертоном встретились, и темперамент нашего ребенка будет подобен нашему.

— Почему вы так в этом уверены? – осведомился Чейни. – В конце концов, даже родители неверно истолковали вашу натуру.

— О чем вы?

— Об имени, полученном вами при крещении.

— Еще одна шутка мимо, – улыбнулась Серена. – Родители нарекли меня еще до того, как я покинула материнскую утробу. Видите ли, я свирепо толкалась, спеша выбраться наружу.