Книга Серена, страница 97 – Рон Рэш

— Существует философская причина, отчего позитивный взгляд на вещи называется солнечным настроем, – объявил Снайпс из-за развернутой газеты. – Те, кому повезло проводить под солнцем весь день до самого заката, не знают забот.

Накрошив табаку в подставленную бумажку, Росс поднял на бригадира глаза.

— То есть, гуляй я посреди залитой солнцем пустыни без глоточка воды во фляге, меня бы это ничуть не озаботило? – с сомнением уточнил он, прежде чем вернуться к скручиванию сигаретки.

— Не стоит понимать так буквально, – бросил Снайпс, опуская газету и оглядывая заодно с Россом и Генрисона. – Я говорю, что количество солнца, которым наделяется человек, может влиять на его самочувствие. А в таком сумрачном месте окружающая среда просачивается прямо внутрь.

— Может быть, как раз недостаток солнца и сгубил проповедника Макинтайра? – предположил Стюарт. – Он ведь вырос в самом глухом углу этого округа. По его словам, у них в ущелье стояла такая темень, что приходилось пробивать ломом дыры в стенах хижины, чтобы впустить хоть немного света.

— Кстати, как делишки у Макинтайра? – спросил Данбар.

— Это как посмотреть, – ответил Стюарт. – В прошлую пятницу его выписали из нервной больницы в Моргантоне. Теперь он почти все время лежит дома, не высовывает носа из-под одеяла и пока не проронил ни словечка.

— Предложи его супружнице насадить Макинтайра на шест и воткнуть посреди кукурузного поля, – угрюмо сказал Росс. – Тогда он сможет обрести потребный «солнечный настрой», пока будет распугивать ворон.

Встав и потянувшись, Генрисон смерил бригадира хмурым взглядом.

— Гляжу, ты нашел подходящий лоскут прикрыть свободный кусок на кармане, Снайпс, – заметил он. – Какого цвета эта тряпка, сиреневая или красная? Сдается мне, где-то между.

Развернувшись, лесорубы дружно уставились на безумную радугу, в которую обратился каждый дюйм комбинезона их бригадира.

— Это мальвовый, – ответил Снайпс.

— В жизни своей не слыхал про этакий цвет, – сказал Данбар.

— Что с того? – парировал бригадир. – Прямо на него ты и глядишь.

— Не обижайся, Снайпс, но я по-прежнему не вижу никакого смысла так наряжаться, – сказал Данбар. – Тебя словно целиком зашили в лоскутное одеяло, сворованное из дурдома.

— Я уже объяснял вам научную подоплеку ярких цветов – как и действие на человека недостатка солнца, – напомнил Снайпс и скорбно вздохнул. – Таково извечное бремя истинного ученого или философа. Большинство же людей прозябают впотьмах, а потом жалуются, что ничего не видят.

Он сложил газету и поднялся, блистая безумным колоритом. Сощуренные глаза бригадира были устремлены не на работников, а куда-то на восток, словно бы держали совет с душами ученых предшественников, которые, подобно самому Снайпсу, несли огонь просвещения сквозь непросвещенную толпу, желавшую только одного: погасить этот светоч. Росс тем временем чиркнул спичкой о каблук ботинка и прикурил самокрутку. Подняв спичку повыше, он наблюдал, как та догорает до самых пальцев, а затем потушил взмахом запястья и выпустил струйку дыма в сторону Снайпса.

— Гэллоуэй вернулся, – сообщил Данбар.

— Вот тебе и тьма, Снайпс, – буркнул Росс. – Стоит ему пройти где-то поблизости, и всё кругом будто черной пеленой затягивает.

— Истинная правда, – с готовностью подтвердил Данбар.