Книга Серена, страница 98 – Рон Рэш

— Тут не без дьявольских происков, – согласился Генрисон.

— Я слыхал, его рука, упав на землю, еще долго продолжала сжимать и разжимать пальцы, словно пыталась придушить кого-то, – поведал Данбар. – Чуть ли не пять минут кряду.

— Я б не удивился, – кивнул Стюарт.

— Никто не хотел трогать эту руку даже после того, как она перестала шевелиться, – добавил Данбар. – Насколько мне известно, она так и лежит в том лесу, где упала.

— Я бы тоже не стал ее поднимать, – поежился Генрисон. – По крайней мере, без рукавиц и щипцов.

— Да я бы лучше бешеную собаку погладил, чем стал бы трогать ту руку, – подхватил Данбар. – У Гэллоуэя зараза явно похуже бешенства.

— Не поспоришь, – сказал Росс, стряхивая пепел с кончика самокрутки. – Одно радует: его бригада вкалывает на другом фронте. И дамочка, которая посчитала Гэллоуэя достойным спасения, тоже где-то там.

Лесорубы согласно забормотали себе под нос.

— Люди говорили, вовсе не наложенный жгут остановил ему кровь, – не успокаивался Данбар. – Та женщина просто велела крови перестать литься – и больше не вытекло ни капли.

Стюарт страдальчески скривился.

— Зря я только вас слушал. К чему эти россказни про руку, которая пальцами шевелила, и про все остальное? Теперь весь день только об этом и буду думать. Сплошное беспокойство.

— Ну, если мы хорошо поработаем, то к завтрашнему дню выберемся из этой теснины, и всем сразу станет лучше, – заключил Снайпс, сверяясь с часами. – Пора заняться делом.

Данбар и Росс последовали за бригадиром через ручей к желтому тополю, самому высокому из деревьев, которым расщелина дала пристанище. Снайпс сделал засечку, чтобы тополь рухнул в противоположную сторону от работников, и при этом нацелил ствол так, чтобы, падая, тот не зацепился за нависшую рядом скалу. Данбар и Росс взяли восьмифутовую поперечную пилу, а бригадир вбил самый крупный из клиньев. При падении тополя ветви задели соседний платан и оторвали от ствола изрядной толщины сук длиной с рейку забора. Еще несколько минут обломок болтался в шестидесяти футах от земли, запутавшись в верхних ветках платана; один его конец щетинился мелкими ветками, другой же был скошен и заострен. Потом сук высвободился и полетел было к земле, но несколькими дюймами ниже застрял вновь; острый конец медленно опускался, хотя сук еще несколько мгновений провисел в неопределенности, будто собираясь с силами.

Наконец, обратившись в копье, сук полетел прямиком в Данбара, не успевшего выпрямиться после первого удара, нанесенного топором по стволу платана, и вошел в тело лесоруба как раз между ключицей и хребтом. Лицо Данбара ткнулось в землю одновременно с коленями, туловище выгнулось дугой. Длинная белая ветвь, однако, не сломалась после удара и не выскользнула из плоти; она так и торчала в спине Данбара, подобно застывшему разряду молнии, – и лишь когда свободный конец обломка поддался силе тяжести, тело пострадавшего медленно, почти благоговейно выпрямилось и приподнялось, позволив ему в последний раз оглядеться. Снайпс опустился на колени рядом с обреченным товарищем и, желая ободрить, положил руку ему на плечо. Взгляд Данбара сместился, отмечая присутствие бригадира, но, покидая этот мир, молодой лесоруб не произнес прощальных слов и даже не испустил последнего вздоха – лишь единственная слезинка набухла в уголке его правого глаза, а потом скатилась по щеке. С тем он и умер.