Книга Возрождение, страница 124 – Элеонора Глин

Она погладила меня по голове.

— Я обожаю густые волосы, Николай, — прошептала она, — но теперь ты наслушался достаточно любезностей. Я иду одеваться.

Она завертелась, делая вид, что хочет покинуть меня, но я не пускал ее.

— Только когда мне будет угодно и не даром. Я хочу показать, что у тебя есть муж, оставшийся сильным животным, несмотря на деревянную ногу и стеклянный глаз.

— Мне нравится, что ты такой сильный, — проворковала она. Ее глаза снова засветились страстью. — На самом деле я совсем не такая хорошая, суровая или холодная.

И когда она поцеловала меня вместо выкупа, я знал что это правда.

Я настоял на том, что она должна позволить мне придти и выбрать какое ей надеть платье к обеду, а также остаться и посмотреть, как ее будут причесывать, а Генриетта, ее горничная, наблюдательная, как все француженки, улыбалась нам полной понимания улыбкой.

Буртон чуть не расплакался от счастья, когда я сказал ему, что мы с «Ее Милостью» снова стали друзьями.

— Я знал, что это будет так, сэр Николай, если только вы послушаетесь моего совета.

Как он был прав!

Как мы провели обед! Мы были веселы, как дети, нежны и глупы, как все влюбленные, а затем после…

— Пойдем посмотрим что делается на улице, — просила меня моя любимая. — Я чувствую, что мы сможем кричать от счастья вместе со всеми.

Но когда мы вышли на балкон, мы увидели, что это будет невозможно — я еще недостаточно твердо стоял на ногах, чтобы рискнуть вмешаться в эту толпу. Таким образом, стоя на балконе, мы кричали и пели вместе с людской массой, направлявшейся к Триумфальной Арке. Мало-помалу, и нас охватило лихорадочное опьянение и я увлек ее обратно в мягко освещенную комнату.

— Любимый, — прошептала она, сливаясь со мною в объятии, и все, что я ей ответил, было — «Моя Душа».

Теперь я знаю, что значили эти стихи.

Таким образом, с этим дневником покончено.

Конец.