Книга Возрождение, страница 123 – Элеонора Глин

Упавшее полено ярко вспыхнуло и я смог разглядеть, что на ее лице отражалось сильное волнение.

— Я так жалею, что вы беспокоились… Буртон сказал мне… Я вернулась бы раньше, но попала в толпу.

Протянув руку, я зажег стоявшую рядом лампу и тут, увидев мой глаз и ногу, она опустилась на колени рядом со мной.

— О, Николай, — воскликнула она. Я взял ее за руку.

____________________

Что такое радость?

Мое сердце билось, как сумасшедшее, в жилах бурлила кровь. Что я слышал кроме радостных, раздававшихся на улице, криков? Не воркованье ли, преследовавшее меня в моих снах. Да, это было оно, это был голос Алатеи.

— Простите… простите… я была так неблагодарна. Простите меня. Да…

Я хотел шепнуть ей:

— Дорогая, ты вернулась, все остальное не важно, — но удержался, — она должна сдаться первая.

Тут она вскочила на ноги и отступила, чтобы разглядеть меня. Я тоже встал значительно превышая ее ростом.

— О, я так рада, так рада, — с дрожью в голосе сказала она. — Это так чудесно! И как раз в этот день!

— Я думал, что вы навсегда покинули меня и мне было так грустно.

Теперь она потупилась.

— Николай — (как мне было приятно, когда она произносила мое имя), — Николай, от матери я узнала о вашем великодушии. Вы помогли нам, не говоря ни слова, а затем снова заплатили, чтобы успокоить мою мать… и еще раз, чтобы рассеять мое беспокойство. О, как мне стыдно, что я так обращалась с вами… простите, простите меня.

— Дитя, мне нечего прощать вам. Подите сюда, сядем на диван и поговорим обо всем.

Я опустился на диван и она села рядом со мною.

Она все же не глядела на меня, но ее личико было нежно и застенчиво.

— И, все-таки, я не могу понять, почему вы сделали это. Я ничего не понимаю… Вы не любили меня, вы хотели иметь меня только секретаршей — и все же заплатили более ста тысяч франков. Ваша щедрость велика.

Я смотрел на нее в упор.

— А вы ненавидели меня, — сказал я, насколько мог холоднее, — но позволили купить себя, чтобы спасти семью. Ваша жертва неизмерима.

Внезапно она взглянула прямо на меня, ее глаза были полны такой страстью, что в моей крови дико вспыхнул огонь.

— Николай… я не ненавижу вас…

Я взял ее за руки и притянул к себе в то время, как на улице толпа пела Марсельезу и кричала от радости.

— Алатея, скажите правду… что же тогда вы чувствуете.

— Не знаю… мне хотелось убить Сюзетту… я готова была утопить Корали. Может быть вы объясните мне…

И подавшись вперед, она прильнула ко мне.

О Боже! Счастье следующих минут! Ее нежные губы прижимались к моим, а я все снова и снова повторял ей, что люблю ее, требуя от нее ответных уверений.

А после я обрел властность и приказал ей рассказать мне все, с самого начала.

Да, я привлекал ее с первого дня, но она ненавидела моих друзей, и ей не нравилась бесцельность моей жизни.

— Но все же, Николай, как только во мне пробуждалось презрение, я вспоминала о твоем Кресте Виктории и чувство исчезало, но зато я все больше и больше злилась на себя, потому что я думала, что ты смотришь на меня, как на… как на одну из них, и несмотря на это, не могла не любить тебя. В тебе есть что-то, что заставляет забывать о ноге и глазе.

— Тебя привели в отвращение эти чеки, — и я поцеловал локончик около уха. Теперь она тесно прижалась ко мне. — Тогда я и решил завоевать тебя.