Книга Зона категории «90», страница 73 – Дмитрий Штиль

Шорох простыней заставил меня обернуться. Лена не спала. Она сидела на кровати, притянув колени к подбородку, и смотрела на меня. В ее взгляде не было ни слез, ни лишних вопросов. Вчера, стоя в ЗАГСе, она выходила замуж не просто за мужчину, а за систему координат, в которой мы жили.

— Надолго? — ее голос прозвучал ровно, лишь пальцы чуть сильнее сжали край одеяла.

— Не знаю, Лена. Возникла внештатная ситуация. Мне нужно быть в Москве как можно скорее.

Она молча кивнула, откинула одеяло и встала.

— Иди в душ. Я соберу тебе вещи.

Я смотрел на ее узкую спину, на то, как она деловито, без лишней суеты достает из шкафа мою чистую рубашку, и чувствовал глухую вину. Мой медовый месяц закончился, не успев начаться.

Через три с половиной часа утренний рейс начал снижение над затянутой плотной облачностью Москвой. Международный терминал Шереметьево-2 встретил меня привычным гулом. Здесь пахло хорошим кофе, дорогим табаком и авиационным керосином. Мимо шли иностранцы в ярких куртках, сотрудники «Аэрофлота» в синей униформе, дипломаты с атташе-кейсами. Но этот фасад меня не интересовал.

Предъявив развернутое красное удостоверение старшему смены пограничного контроля, я получил провожатого — молчаливого прапорщика. Мы свернули в неприметную дверь с магнитным замком и начали спускаться. С каждым лестничным пролетом лоск международного аэропорта исчезал.

Мы остановились у двери. Прапорщик коротко кивнул и отошел в сторону.

Я прислушался. Из-за неплотно пригнанной створки доносился ровный, методичный баритон. Никаких криков, никаких ударов по столу. Работал Денисов из Второго Главка. В конторе его знали как специалиста высочайшего класса, тяжеловеса, который не пользовался дешевыми приемами физического давления. Он ломал людей логикой, неотвратимостью фактов и монотонным, изматывающим прессингом.

— … давайте вернемся к хронологии, Илья Исаакович, — негромко говорил Денисов за дверью. — Вы покинули территорию Советского Союза, имея высший уровень допуска к гостайне, разработкам по проекту реактора БН-800 и системе ОГАС. Это факт. И сразу после вашего исчезновения в программном обеспечении обнаруживаются критические уязвимости. Я не верю в совпадения. Назовите имена ваших кураторов в западной резидентуре. Кто принимал информацию?

Я толкнул дверь и шагнул в кабинет.

Допросная была стандартной: выкрашенные масляной краской стены, привинченный к полу стол с поверхностью из серого пластика, два жестких стула.

Денисов сидел вполоборота к двери, ссутулившись над раскрытой папкой. Напротив него находился Илья Нудельман.

Я внимательно посмотрел на математика, оценивая его состояние. Он не превратился в старика и не покрылся театральными морщинами, но физическое истощение было налицо. Лицо приобрело тот оттенок, который бывает у людей, долго находящихся в состоянии перманентного стресса. Он сидел неподвижно, сцепив руки на коленях, и смотрел в одну точку на столе.

Денисов медленно повернул голову. Его взгляд, цепкий и холодный, остановился на мне. В выцветших глазах контрразведчика безошибочно читалось раздражение. Для него я был тем самым оперативником, который допустил утечку носителя государственных секретов.

— Ланцев, — сухо констатировал Денисов, аккуратно закрывая папку. — Оперативно. Однако ваше присутствие здесь нецелесообразно. Идут мероприятия.