Книга Зона категории «90», страница 72 – Дмитрий Штиль

— Знаешь, о чем я сейчас думаю? — тихо спросила она, глядя на меня снизу-вверх.

— О чем?

— О том, что мне совсем не страшно. У тебя такая работа… вы вечно куда-то пропадаете, ночами не спите, возвращаетесь прокуренные и злые. Но сейчас, в твоих руках, я чувствую, что мы как за каменной стеной. Что все плохое осталось где-то там, далеко.

Я крепче прижал ее к себе, чувствуя, как внутри разливается горячая волна абсолютного покоя. Она была права. Все худшее позади. По крайней мере, мне тогда так казалось…

Мой взгляд, рефлекторно сканирующий периметр, скользнул поверх Лениного плеча в сторону входа в ресторан.

Возле дубовых дверей стоял человек. Дежурный офицер из местного отдела КГБ. Он быстро, тревожно оглядывал зал, пока не наткнулся взглядом на Серова, который курил у барной стойки. Офицер быстрым шагом подошел к Юрию Петровичу и что-то зашептал ему на ухо, одновременно протягивая сложенный вдвое бланк спецсообщения.

В одно неуловимое мгновение атмосфера праздника для меня треснула пополам. Я видел, как изменилось лицо Серова. Добродушный, слегка захмелевший свидетель исчез, словно его стерли ластиком. На его месте материализовался жесткий, ледяной оперативник, готовый к бою. Серов выхватил бумагу, пробежал глазами по строчкам. Его скулы окаменели. Он поднял взгляд, выискивая меня в толпе танцующих.

Наши глаза встретились. И я понял, что случилось нечто непредвиденное.

Серов быстрым шагом направился прямо ко мне, раздвигая плечами ничего не понимающих гостей. Он не обращал внимания на музыку, на Лену, на крики с соседних столиков.

— Витя, — Серов подошел вплотную, положив руку мне на плечо.

Его пальцы впились в ткань парадного пиджака, как стальные клещи.

Лена непонимающе отстранилась, с тревогой глядя на побледневшее лицо Юрия Петровича.

— Юра, что случилось? — я напрягся, рефлекторно заслоняя собой жену.

Серов наклонился к самому моему уху. И сквозь грохот барабанов, сквозь веселый смех и звон хрусталя, прозвучал его тихий, мертвый шепот, от которого у меня по спине прокатилась ледяная лавина:

— Витя… Илья Нудельман вернулся в Союз.

Зал вокруг качнулся. Грохот ресторанного ансамбля словно провалился в ватную глухоту.

— Его мать при смерти, — продолжал шептать Серов, и каждое слово впечатывалось в сознание тяжелым свинцом. — Час назад он был задержан пограничниками в Шереметьево. Он здесь, Виктор.

Новость о задержании Нудельмана стерла реальность ресторана. Оставшаяся часть собственной свадьбы превратилась для меня в фоновый шум. Разум мгновенно переключился в оперативный режим, но логистика диктовала свои условия: ближайший борт до столицы уходил только утром.

Времени на сон не было, да он бы и не пришел. Всю ночь мозг непрерывно просчитывал варианты допроса и последствия возвращения Ильи.

Я лежал с открытыми глазами, глядя в серый потолок служебной квартиры. Рядом ровно и спокойно дышала Лена. В комнате все еще витал едва уловимый аромат ее вчерашних духов и тот хрупкий, почти иллюзорный уют первых часов семейной жизни, к которому я даже не успел привыкнуть.

Я осторожно высвободил руку из-под головы жены, стараясь не потревожить ее сон. Мозг мгновенно переключился в рабочий режим. Череп уже начал просчитывать логистику: время на сборы, запрос служебной машины до Кольцово, бронирование места на ближайший утренний борт до столицы.