Книга Зона категории «90», страница 76 – Дмитрий Штиль

И дать ниточку к этому кроту мог только Романчук. И до отлета делегации МАГАТЭ оставалось критически мало времени.

Я резко отодвинул стул и поднялся.

— Я прямо сейчас свяжусь с Первой градской, Илья Исаакович.

Нудельман опустил голову, закрыв лицо дрожащими ладонями.

Выйдя в коридор, я увидел Денисова, который вопросительно поднял бровь.

— Не ломайте его, товарищ майор, — жестко сказал я, направляясь по коридору в сторону выхода. — Он не шпион. Он ничего не передавал противнику.

Денисов недовольно скривился:

— А диверсию на Урале мне на Пушкина списывать?

Я остановился и посмотрел на него.

— Совсем скоро мы узнаем имя настоящего предателя.

Я развернулся и пошел к лестнице. Мне нужен был ВЧ-аппарат в ближайшем кабинете начальника смены. Мне нужно было срочно выбивать место на любой военный или гражданский борт, идущий в Кольцово.

Время играло против меня. Челночный бег выматывает не мышцы, он высушивает нервную систему. Когда ты пересекаешь часовые пояса туда и обратно за одни сутки, время начинает терять свою линейность, превращаясь в вязкую, пульсирующую субстанцию.

До убытия делегации МАГАТЭ, в составе которой находился Романчук, оставалось меньше суток. Это было мое последнее оперативное окно. Последний шанс получить ответы от единственного человека, который имел доступ к изнанке американского замысла.

Я прилетел в Кольцово ближайшим рейсом. Дежурная «Волга» домчала меня до закрытого периметра Свердловска-46, а затем и до номенклатурного санатория, где размещались иностранцы. Я миновал пост охраны, поднялся на нужный этаж и открыл дверь номера.

Романчук не спал. Он сидел в кресле под торшером, одетый, собранный. Рядом стоял наполовину собранный чемодан. Медикаменты сделали свое дело: американец выглядел уставшим, но лучевая болезнь была надежно загнана в ремиссию. Увидев меня, Петро не стал задавать пустых вопросов. По моему лицу, по жесткой складке у рта он мгновенно считал изменение оперативной обстановки.

— Что стряслось, Виктор? — он отложил книгу, которую читал.

Я прошел к столу, не снимая плаща. Придвинул к себе стул, сел. Достал из внутреннего кармана сложенный вдвое чистый лист бумаги и ручку.

— Садись, Петро, — ровно произнес я, откручивая колпачок. — У нас мало времени, и мне нужны предельно точные ответы. Мы будем восстанавливать хронологию.

Романчук подошел и сел напротив. Взгляд его стал цепким, профессиональным.

Я положил лист перед собой и провел горизонтальную линию — ось времени.

— Меня интересует техническая сторона диверсии, — я поднял на него глаза. — Программное обеспечение, которое ПГУ украло в США. Вы знали, что мы его воруем. Вопрос: на каком именно этапе технические специалисты ЦРУ внедрили в код логического «трояна»?

Петро нахмурился, мысленно обращаясь к архивам своей памяти.

— Троян был зашит в базовую архитектуру программы, Виктор. В ее ядро. Мы знали каналы, через которые работали ваши подставные фирмы в Европе, и подсунули инфицированный исходник в самом начале операции прикрытия.

— В самом начале, — я сделал короткую вертикальную засечку на линии и поставил дату: «Август. Исходник». — То есть, когда ваш софт попал в руки наших специалистов для адаптации под реактор БН-800, он уже был с двойным дном.

— Да. Именно так.