Книга Наследница Джасада, страница 229 – Сара Хашем

Если бы они поместили меня в овраг с нечистотами и выжгли на моей коже грехи за целых пятьдесят жизней, я бы все равно не чувствовала себя грязнее, чем сейчас.

— Ты настоящий? – потребовала я ответа, сжав рукоятку кинжала.

— Эссия, – прошептал он, и звук, слетевший с моих губ в ответ, был не человеческим.

Давуд бросился ко мне, потому что инстинкт утешить меня возобладал над его физическим истощением, но я сделала шаг назад.

— Как ты здесь оказался? – выдавила я из себя. – Как ты вообще выжил?

Внезапно мне в голову пришла самая ужасная мысль, и желчь обожгла мне горло.

— Только не говори мне, что ты с ними, Давуд. Не говори, что тебя послали муфсиды или ураби.

— Конечно нет! – в его оскорбленном тоне прозвучало эхо его прежнего я. – Я уже год не пересекался ни с одной из их группировок.

— Тогда как?

— Три месяца назад я был захвачен в Орбане группой солдат Низала, – вздохнул Давуд. – Верховный советник Равейна знал, какой чин у меня был при Джасаде, и нашел инновационные методы вытягивания из меня информации.

Осознание сказанного им обрушилось на меня подобно ледяному дождю. Я захлопнула рот рукой и отпрянула от Давуда, почувствовав, как сжимается мой желудок. Он был пленником Верховного Равейна. Они отпустили его в Эссам по другую сторону Дар аль-Манасира, несмотря на то, что знали, что он джасади. Я была права с самого начала, когда думала, что Ваун посеял семена сомнения в голове Верховного Равейна. Я позволила стражникам убедить меня в том, что Равейн не станет доверять кому-то еще, кроме своего сына, и в большинстве случаев так и было бы, но это сейчас не самое главное. Давуд нахмурил брови, и передо мною воскрес призрак некогда блестящего аналитика.

— Если ты не убьешь меня, Верховный подумает, что ты тоже джасади, – сказал Давуд. – Интересно, как он догадался послать именно меня? Я же не единственный его пленник. – Увидев, как я остолбенела, Давуд стал говорить более мягко: – Я думал о тебе каждую ночь, особенно когда услышал, что произошло. Я не мог думать ни о чем, кроме тебя и о том споре, который у нас произошел из-за твоего платья. Неужели он будет нашим последним? Ты была так зла на меня в тот день. Топала своими маленькими ножками и пряталась на своем дереве.

— Мне не понравились золотые оборки, и мне было в нем тяжело дышать.

— Когда мне рассказали о том, что происходит, я подумал, лишь бы это была не Эссия, лишь бы это был кто-нибудь еще.

— Прости меня, Давуд, мне так жаль, – почти шепотом произнесла я, чувствуя, как горит у меня в груди.

Он никогда не должен был увидеть меня такой.

— Они называли тебя Сильвией, – сказал он. – Охранники. Они сказали, что ты чемпион Низала.

Стыд, пронзивший меня, обжигал сильнее, чем печать Вайды. Сильнее, чем если бы я засунула руку прямо в потрескивающее пламя. Он сказал об этом прямо, без намека на осуждение, но эти слова разбили меня в клочья.

– Сильвия, чемпион Низала, –пробормотала Ханым.– Это был твой выбор.

— Я должна была согласиться. Это был разумный выбор, – пролепетала я, видя, как на лице Давуда появляется беспокойство.

Должно быть, я выглядела довольно странно: что-то бормочущая себе под нос, покрытая пылью и запекшейся кровью, несущая с собой трофеи от побежденных монстров. Дочь Нифран, охваченная своим собственным безумием.