Книга Зодиак. По следам зла, страница 39 – Андрей Залевский

Август 1969 года накрыл Калифорнию плотным, парализующим саваном страха. Ультиматум, выдвинутый невидимым убийцей, сработал безупречно. Газеты выполнили его требование, опубликовав 408 бессмысленных символов, и теперь весь штат жил в ожидании катастрофы. Полицейские патрулировали улицы с дробовиками наизготовку, диспетчерские разрывались от звонков, а криптоаналитики ФБР и Управления военно-морской разведки безрезультатно прогоняли газетные вырезки через правительственные суперкомпьютеры, пытаясь применить к ним алгоритмы взлома военных шифров.

Государственная машина искала сложную, многоуровневую логику там, где ее не было. Системные аналитики исходили из предпосылки, что перед ними творение гения.

Но разгадка этого макабрического ребуса, как и понимание истинной природы маньяка, пришла не из стерильных лабораторий спецслужб. Она родилась на обычном кухонном столе в городе Салинас, в ста милях к югу от Сан-Франциско, в доме школьного учителя истории и экономики Дональда Хардена и его жены Бетти.

Выходные начались для Харденов так же, как и для сотен тысяч других калифорнийцев — с покупки утренних газет. Дональд, человек с аналитическим складом ума, любитель головоломок и кроссвордов, вырезал все три части криптограммы из San Francisco Chronicle, San Francisco Examiner и Vallejo Times-Herald. Принеся их на кухню, он аккуратно склеил фрагменты скотчем.

На столе, среди кофейных чашек, пепельниц и стопок чистой бумаги, образовался прямоугольник: 17 столбцов, 24 строки. Четыреста восемь символов.

Дональд Харден не был профессиональным криптографом, но он обладал тем, чего не хватало громоздким правительственным ЭВМ — гибкостью человеческой интуиции. Он посмотрел на сетку, заштрихованную треугольниками, квадратами, перевернутыми буквами и астрологическими знаками, и приступил к работе.

Первым шагом в любом взломе является инвентаризация хаоса. Дональд взял карандаш и начал кропотливо подсчитывать частоту появления каждого уникального знака.

Атмосфера на кухне была наполнена тихим, методичным шуршанием бумаги. В окно светило яркое августовское солнце, контрастируя с мрачной сутью их занятия. Бетти Харден, обладавшая не менее острым умом, чем ее муж, сидела напротив, помогая сортировать данные и проверять подсчеты.

Спустя несколько часов рутинной работы Дональд отложил карандаш и посмотрел на составленную таблицу. — Здесь пятьдесят четыре уникальных символа, — произнес он, потирая уставшие глаза.

Эта простая цифра стала ключом к пониманию архитектуры кода. В английском алфавите двадцать шесть букв. Если бы убийца использовал простую замену (один символ = одна буква), уникальных знаков было бы не больше двадцати шести. Наличие пятидесяти четырех символов означало только одно.

— Это гомофонический шифр, — заключил Дональд.

Суть гомофонической подстановки заключается в том, чтобы сгладить естественную частотность языка. В обычном английском тексте буква «E» встречается чаще всего. Если заменить ее одним символом, любой взломщик сразу вычислит ее по количеству повторений. Чтобы этого избежать, создатель шифра присваивает частым буквам сразу несколько разных символов.

Это усложняло задачу, но не делало ее нерешаемой. Хардены поняли механику. Теперь им нужна была точка входа. Маленькая трещина в монолитной стене, за которую можно было бы зацепиться аналитическим ломом.