Книга Зодиак. По следам зла, страница 42 – Андрей Залевский

И затем последовал финал этой макабрической декларации: «The best part of it is thae when I die I will be reborn in paradice and theI have killed will become my slaves...» (Самая лучшая часть этого заключается в том, что когда я умру, я возрожусь в раю, и те, кого я убил, станут моими рабами...)

Опять эти чудовищные ошибки. «Thae» вместо «that». «Paradice» вместо «paradise». И снова эта маниакальная одержимость загробной жизнью и рабством.

Дональд и Бетти закончили с основным текстовым блоком. Они сидели в тишине, оглушенные прочитанным. Миф о таинственном мстителе, который пресса и полиция могли бы невольно создать вокруг преступника, рухнул. Текст на столе доказывал, что они имеют дело с патологическим трусом и садистом, запертым в собственных инфантильных фантазиях о всемогуществе.

— Он обещал назвать свое имя, — тихо напомнила Бетти.

В сопроводительном письме к газетам маньяк четко написал: «В этом шифре скрыто мое имя». Полиция ждала именно этого.

Дональд посмотрел на самый конец матрицы. Там оставалось восемнадцать символов. Это был финал. То, ради чего и затевалась вся эта игра с прессой.

Его карандаш снова заскрипел по бумаге, применяя уже вычисленный ключ к последним знакам.

Но вместо ожидаемого «JOHN SMITH» или любого другого осмысленного имени, на бумаге появилось нечто иное.

E-B-E-O-R-I-E-T-E-M-E-T-H-H-P-I-T-I.

Дональд нахмурился. Он проверил ключи еще раз. Пересчитал частотность. Попробовал сдвинуть значения. Но результат оставался неизменным.

Восемнадцать последних букв были чистой, беспросветной бессмыслицей. Набором звуков, не складывающимся ни в имя, ни в анаграмму, ни в аббревиатуру.

— Здесь ничего нет, — сказал Дональд, откладывая карандаш с чувством глубокого, холодного опустошения. — Он соврал.

Они поняли это первыми. До того как расшифровка легла на столы агентов ФБР и детективов полиции Сан-Франциско, школьный учитель и его жена осознали истинный масштаб трагедии.

Никакого имени не существовало. Маньяк никогда не планировал раскрывать свою личность. Весь этот шифр, угроза «кровавого рейда», ультиматум редакциям — все это было грандиозной, издевательской манипуляцией. Он заставил миллионы людей трястись от страха. Он заставил крупнейшие газеты страны плясать под свою дудку и напечатать на первых полосах свое больное сочинение. Он заставил спецслужбы впустую тратить ресурсы.

Он играл с ними. Со всем обществом, с правосудием, с жертвами. И он выиграл этот раунд.

Утром Хардены передали расшифровку в полицию. Экстренный выпуск новостей сообщил, что код Z408 взломан. Угроза выходного дня отступила, массовых убийств, обещанных маньяком, не произошло — он добился своей цели без единого выстрела. Внимание всего мира было приковано к его словам.

Текст манифеста был опубликован, и его леденящая душу примитивность шокировала Америку сильнее, чем если бы в нем содержались сложные политические требования. Общество столкнулось с фактом: по их улицам ходит человек, который убивает просто потому, что это «весело», и который считает себя охотником в городских джунглях.

Но главное было в другом. Финальная цепочка бессмысленных букв стала четким посланием для следствия. Полиция поняла, что они втянуты в смертельную игру в кошки-мышки, где хищник сам устанавливает правила и безнаказанно их нарушает.