Книга Крепостная для графа Шереметева, страница 50 – Мелина Боярова, Амари Санд

— А разве по-божески, когда дети в колыбелях мрут от горячки? — возразила я, не дожидаясь кивка от графа. — Если наладите стоки подальше от колодцев, к весне падеж скота прекратится. А что до ропота… Выдайте им по дополнительной мере овса за каждую чистую избу.

— Делай, как она говорит, — Дмитрий усмехнулся, глядя, как Малиновский округляет глаза. — И тетрадь учетную заведи для грамотных старост. Пусть записывают все расходы и поступления, порядок во всем наведут.

Не успел управляющий уйти, пятясь спиной к двери и отбивая поклоны, как на пороге возник Архип. За его спиной находился статный мужчина с благородной сединой и невысокий худой подросток лет пятнадцати.

— Ефрем Осипович Мухин к вам на прием просится, — доложил слуга, пропуская в кабинет посетителей. — С учеником.

Я с интересом уставилась на импозантного мужчину с крупным носом и пронзительными карими глазами. Затем перевела взгляд на угловатого мальчишку в старой шинели.

— Дмитрий Николаевич, приветствую! — Мухин уважительно кивнул графу. — Позвольте представить вам моего лучшего ученика, — положил руку на плечо мальчика. — Николай Пирогов — юное дарование. Полагаю, из него выйдет толк, коли дать ему возможность учиться дальше.

Услышав имя мальчишки, я встала в стойку. Глядя на худощавого подростка с горящим взглядом, я видела великого хирурга и человека, который изобретет гипсовую повязку и эфирный наркоз. Его вклад в мировую науку будет сопоставим с открытием космоса.

— Стипендию ему! — прошептала, дернув Дмитрия за рукав. — Пожалуйста! И полное содержание.

Граф удивленно вскинул бровь, услышав мою просьбу, но спорить не стал.

— Ефрем Осипович говорит о твоем таланте, — сперва он обратился к мальчишке. — Скажи мне, Коля, чего ты хочешь от науки?

— Хочу понять, как устроен человек, Ваше Сиятельство, — Пирогов вскинул голову, глядя на графа прямым, почти дерзким, взглядом. — Хочу понять, отчего одна рана заживает, а другая убивает. Желаю препарировать саму смерть!

Я не выдержала и поднялась, направляясь к мальчику, от которого уже за версту несло формалином.

— Послушай доброго совета, Коля, — коснулась его плеча здоровой рукой. — Изучай анатомию через призму жизни, а не смерти. Наблюдай за тем, как течет кровь и сокращаются живые мышцы. Не просто режь — ищи способ сохранить. И запомни важную вещь: врач — не палач над трупом, а страж у дверей жизни.

— Жизнь… — повторил мальчишка, глядя на меня с удивлением. — Благодарю, сударыня. Я запомню.

Дмитрий наблюдал за нами со странным выражением лица. Когда Мухин и Пирогов ушли, он не выдержал и спросил:

— Ты видишь в этом мальчишке то, чего не видим мы. Почему он так важен?

— Потому что он спасет больше жизней, чем вы погубите во время восстания, — я грустно улыбнулась. — Перед тобой стоял будущий великий хирург, светило мировой медицины, который превратит хирургию из ремесла в точную науку. Его имя золотыми буквами будет вписано в историю.

— Как странно… — Шереметев уставился на дверь, за который скрылись гости. — Ты говоришь о нем так, будто знала его седым и прославленным. В голове не укладывается, что ты видишь правду там, где мы безнадежно слепы.

— Но вы можете прозреть с моей помощью! — я подалась вперед. — Ваша больница может стать спасением для нуждающихся. Наймите лучших лекарей, введите круглосуточные дежурства. Пусть кареты стоят запряженными по ночам, чтобы по первому зову могли отправиться к раненым. Спешка в медицине — это не лишняя суета, а шанс на спасение. Стоить только начать, показать на собственном примере, как это работает, и люди непременно оценят.