Книга Крепостная для графа Шереметева, страница 48 – Мелина Боярова, Амари Санд

Шумно втянув воздух, Дмитрий замолчал, расхаживая из одного угла кабинета в другой. На его лице отображался мыслительный процесс, будто он взвешивал риски и просчитывал, во что обойдутся подобные нововведения.

— Завтра же мы посетим больничный флигель! — выпалил он, остановившись напротив меня. — Я не допущу, чтобы в моих больницах люди гибли из-за простого мытья рук. Татьяна, ты отправшься со мной!

— В качестве кого, Дмитрий Николаевич? — иронично приподняла бровь. — Крепостной девки, у которой не может быть собственного мнения?

— В качестве моего личного советника, — граф шагнул ко мне вплотную, нависая своим немаленьким ростом.

У прежней Татьяны от подобного властного тона и близости сильного мужчины, наверное, подкашивались ноги. А вот у меня его командный тон вызывал желание спорить.

— Не вздумай перечить! — Дмитрий пресек мой порыв на корню. — Это приказ!

— Как будет угодно Вашему Сиятельству, — я присела в поклоне, кусая губы, чтобы не показать, как заныла в этот момент рука.

На следующий день мы с Дмитрием появились в Странноприимном доме. Отчего-то я чувствовала себя самозванкой. Совесть точил крохотный червячок сомнений, что нельзя присваивать себе авторство чужих открытий. Но, с другой стороны, ждать еще семьдесят пять лет, пока это случится, тоже не дело. Люди погибали уже сейчас, и я могла оказаться следующей.

При нашем появлении работники выстроились в ряд. Дмитрий представил меня, как помощницу, а затем познакомил с персоналом. Доктор Ремез с одутловатым лицом и колючими глазами, встретил мои нововведения в штыки.

— Помилуйте, Ваше Сиятельство, — он склонил голову в поклоне. — Мы занимается наукой десятилетиями. А теперь должны слушать советы крепостной? Спирт, кипяток… Это же бабские причуды! Суеверия из деревни. Лихорадка рождается из миазмов в воздухе и не зависит от чистоты ножа.

— В моем доме эти «бабские причуды» будут спасать жизни! — угрожающе тихо произнес Шереметев. — Либо вы подчиняетесь приказу, либо завтра же ищите другую работу.

Лекари притихли. Страх перед графом оказался сильнее профессиональной спеси, поэтому они вынуждены были подчиниться. На словах, а вот на деле…

Сразу после объявления о новых правилах мы прошли в палаты, чтобы взглянуть на больных.

Ремез, желая проявить рвение, направился к мужику с окровавленной повязкой на голове. Он уже протянул к нему ладонь с черной каймой под ногтями, чтобы сорвать бинт, когда я в ужасе вскрикнула:

— Стойте! Вы не прикоснетесь к нему этими руками!

— Да как ты смеешь?! — Ремез замер, багровея от ярости.

— Смею, потому что не желаю видеть, как вы его убиваете, — смело встретила его взгляд. — Вымойте руки немедленно и вычистите грязь из-под ногтей! А после — протрите спиртом каждую складку на пальцах, каждый ноготь.

— Дмитрий Николаевич, вы слышите? — лекарь обратился к графу в поисках поддержки. — Неслыханное унижение, чтобы какая-то девка указывала…

— Выполнять! — рявкнул Шереметев. — Или я сам окуну вас в этот таз с головой.

Лекарь, скрипнув зубами от злости, подошел к тазу и принялся яростно отмывать руки. Другие врачи шептались в углу, бросая на меня ненавистные взгляды. Они явно считали меня выскочкой, посягнувшей на их священное право лечить так, как их учили сто лет назад.