Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 79 – Stonegriffin

— Сон — это другое. Во сне я не контролирую…

— Вот именно, — перебила она. — Во сне твой контроль ослабевает. И именно поэтому сны могут показать тебе вещи, которые разум бодрствующий отказывается видеть. Грань между знанием и восприятием размывается. Ты просто… проживаешь свои мысли и чувства.

Она указала на корень.

— Сядь. Закрой глаза. Но на этот раз — не пытайся ничего делать. Не пытайся очистить разум, не пытайся остановить мысли, не пытайся достичь какого-то состояния. Просто сядь и позволь всему быть таким, какое оно есть. Если приходят мысли — пусть приходят. Если приходят чувства — пусть приходят. Не боролся с ними, не хватайся за них. Просто… наблюдай.

— В чём разница? Я пробовал это раньше.

— Разница в намерении. — Цахик тоже села, устраиваясь на соседнем корне. — Раньше ты пытался достичь тишины. Это было целью, задачей, которую нужно выполнить. Ты превращал медитацию в ещё одно поле боя, где нужно победить. Сегодня я прошу тебя отказаться от победы. Отказаться от цели. Отказаться от самой идеи, что ты должен чего-то достичь.

— Это противоречит всему, во что я верю.

— Я знаю. — Её голос был мягким, почти сочувствующим. — Поэтому это так трудно для тебя. Ты — воин. Вся твоя жизнь была борьбой за что-то: за силу, за победу, за выживание. Ты не умеешь просто быть, без цели, без направления. Для тебя это равносильно смерти.

Она помолчала, давая ему время осмыслить её слова.

— Но подумай вот о чём. Ты говорил мне о пустоте — о том месте, где оказалась твоя душа после смерти. О бесконечном ничто, в котором ты дрейфовал. Ты боролся там?

Иллидан вздрогнул. Он редко вспоминал о том периоде — воспоминания были слишком… странными, слишком чуждыми нормальному опыту.

— Сначала — да. Я пытался найти выход, вырваться, сделать хоть что-то. Но там не было ничего, против чего можно было бороться. Никаких стен, никаких врагов, никакого направления.

— И что случилось потом?

Он задумался, погружаясь в те смутные воспоминания.

— Я… перестал бороться. Я не сдался, но понял всю бессмысленность пустых усилий. Борьба требовала энергии, а энергия уходила в никуда. Я просто… существовал. Дрейфовал. Позволял ничему нести меня, куда оно хочет.

— И тогда ты нашёл путь сюда.

Иллидан посмотрел на неё, и что-то щёлкнуло в его понимании.

— Ты хочешь сказать, что это как-то связано?

— Я хочу сказать, что ты уже однажды научился отпускать контроль. Не по своей воле, не с радостью — но научился. И это открыло тебе дверь, которой не существовало, пока ты боролся. — Цахик встала и отряхнула колени. — Я оставлю тебя одного сегодня. Сиди столько, сколько нужно. Не думай о времени, не думай о результате. Просто будь здесь, в этом месте, в этом моменте. И если что-то произойдёт — хорошо. Если ничего не произойдёт — тоже хорошо. Я приду за тобой, когда солнце достигнет зенита.

Она ушла, и её шаги быстро растворились в утренних звуках леса.

Иллидан остался один.

Первый час прошёл в привычной борьбе. Мысли атаковали его разум волнами — тренировки Ка'нина, которые он пропускал; Грум, который, возможно, уже доел свой завтрак и бродит по хижине в поисках хозяина; планы по улучшению лука, которые он обдумывал накануне; воспоминания о поединке с Тсу'мо; более далёкие воспоминания — Тиренд, Малфурион, Война Древних, падение, тюрьма, смерть…