Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 80 – Stonegriffin

Он не боролся с ними. Это было единственное изменение, которое он внёс в свою практику после слов Цахик. Вместо того чтобы отталкивать мысли, он просто… замечал их. «Вот мысль о Ка'нине», — говорил он себе. — «Вот мысль о Груме. Вот воспоминание о Тиренд». Он не анализировал их, не следовал за ними, не пытался их изменить. Просто отмечал их присутствие, как отмечал бы пролетающих птиц.

Это было странно. Непривычно. Каждый инстинкт кричал, что он должен что-то делать с этими мыслями — решить проблему, спланировать действие, отреагировать. Но он сопротивлялся этим инстинктам — не борьбой, а простым отказом следовать за ними.

Второй час был легче. Или, может быть, он просто устал настолько, что сопротивление стало требовать слишком много энергии.

Мысли всё ещё приходили, но их поток замедлился. Они были похожи на облака, проплывающие по небу — появлялись на горизонте сознания, дрейфовали через его восприятие, исчезали за другим горизонтом. Он не держался за них, и они не держались за него.

Между мыслями начали появляться промежутки. Не пустота — скорее тишина. Моменты, когда ничего не происходило, и он просто существовал: дышал, чувствовал тепло солнца на коже, слышал шелест листьев над головой.

В эти моменты он начал замечать что-то странное.

Звуки леса, которые раньше были просто фоном, стали… объёмнее. Он слышал не отдельные звуки — птица, ветер, шорох — а что-то вроде общей мелодии, в которой все звуки были нотами. Они не просто сосуществовали рядом друг с другом; они перекликались, отвечали друг другу, создавали узор, который был больше, чем сумма его частей.

Запахи тоже изменились. Или, точнее, изменилось его восприятие запахов. Прелая листва, смола деревьев, цветочная пыльца, далёкий мускус какого-то животного — всё это сплеталось в единую картину, которая рассказывала историю леса. Не факты — историю. Здесь прошёл олень, вчера или позавчера. Здесь цветёт растение, которое привлекает определённых насекомых. Здесь почва более влажная, и корни деревьев уходят глубже.

Он не анализировал эту информацию — он просто воспринимал её, как воспринимают картину, не разбирая её на мазки и цвета.

Третий час… он потерял счёт времени на третьем часу.

Мысли почти прекратились. Не исчезли полностью — время от времени какая-то поднималась на поверхность, как пузырёк воздуха в глубоком пруду. Но они больше не требовали внимания, не кричали, не тянули в разные стороны. Они просто были — частью общего потока, не более важной, чем шелест листьев или тепло солнца.

И в этой тишине — на самом краю его восприятия, там, где заканчивался он сам и начиналось что-то другое — он почувствовал.

Ритм.

Это было похоже на сердцебиение — но не его собственное и не чьё-то конкретное. Пульсация, которая пронизывала всё вокруг: землю под ним, воздух, которым он дышал, корни дерева, на котором сидел, листья над головой. Она была везде и нигде одновременно, слишком большая, чтобы иметь источник, слишком всеобъемлющая, чтобы её можно было локализовать.

Он вспомнил, как чувствовал нечто подобное у главного Древа Душ, когда Эйва хлынула в него и попыталась поглотить. Но тогда это было давление, вторжение, угроза его идентичности. Сейчас… сейчас это было просто присутствие. Как будто огромный спящий зверь лежал рядом, и он чувствовал тепло его дыхания.