Книга Дорога, которой нет, страница 92 – Мария Воронова

По пруду плавали лодки. Где-то сидели парочки, где-то родители с детьми, вот мимо прошла лодка с компанией хохочущих ребят, которым явно следовало не на лодке кататься, а готовиться к вступительным экзаменам. Солнце ярко, почти до рези в глазах, бликовало на воде и отбрасывало на бетонную стену пункта проката радостную, словно сплетенную из лучей света, вуаль.

Вдоль берега грозным частоколом выстроились таблички «Купаться запрещено», но некоторые смельчаки все равно, рискуя получить веслом по голове, с визгами забегали в воду.

Вдалеке духовой оркестр играл «Прощание славянки», и Тимуру стало грустно, как всегда бывало при звуках этого марша. Обхватив колени руками, он представил, как будто Леля жива и они сейчас катаются на лодке. Он на веслах, Леля на носу, держит на руках сына или дочку… Ребенок ест мороженое и просит дать погрести. Он ведь уже большой, пятый год… Леля скорее всего ругает его за пропущенный аппендицит или за то, что притаранил в приемник бабку, у которой острой хирургической патологии близко нет, и всем, кроме почему-то фельдшера СП, кристально ясно, что бабка просто хочет в больничку на капельничку.

Тимур скрипнул зубами. Он хотел именно этого, но судьба распорядилась иначе, и теперь придется жить совсем другую жизнь.

Он покосился на Киру. Девушка спала, как будто дома, свернувшись клубочком. Тимур осторожно отвел локон, упавший ей на лицо. Кира открыла глаза:

— А?

— Срочный вызов.

— Да-да, сейчас, – пробормотала Кира, села, посмотрела на него по-совиному непонимающе и по-совиному же моргнула. – Так. Я не на работе.

— Если долго спать на земле, можно простудиться. Хочешь, покатаемся на лодочке?

Кира пожала плечами, и они направились к пункту проката, где каким-то удивительным образом не оказалось очереди. Оставляя в залог часы, Тимур внезапно вспомнил, как папа точно так же сдавал свои часы, когда они брали напрокат финские санки, когда он был маленький, и как его потрясла сама идея залога. Казалось невероятно странным, что кто-то может не доверять его папе и что вообще существуют люди, которые не держат обещаний. Ему тогда стало так грустно, что даже кататься не понравилось. А теперь ничего, притерпелся.

Немного рисуясь перед Кирой своим умением, Тимур выгреб на середину пруда. Впрочем, Кира смотрела не на него, а вперед, как носовая фигура корабля. Ему вдруг захотелось спеть какую-нибудь баркаролу, но при таком скоплении народа существовала реальная опасность, что закончит он свои рулады в карете скорой помощи или в ближайшем отделении милиции, поэтому Тимур не стал.

Наконец Кира обернулась. Солнечные зайчики от волн плясали у нее на лице, заставляя девушку жмуриться.

— Слушай, Тим, – протянула она, – а ты точно на меня не обижаешься?

— Сказал же, что нет. Я тебе верю, и вообще у тебя алиби.

— Но все равно, – склонившись над бортом, Кира опустила ладонь в воду, – мне условно дали, а ты пять лет отсидел. Разве это справедливо?

Тимур пожал плечами:

— Было бы несправедливо, если бы мы совершили хоть что-то противозаконное, а так какая разница? Любое наказание ни за что несправедливо. Главное, ты меня не предавала.

— Спасибо. Ты правда так думаешь или говоришь, чтобы меня утешить?

— Правда. Кагэбэшники втянули нас в какие-то свои мутные игры…