Книга Дорога, которой нет, страница 90 – Мария Воронова

Это было не очень хорошо, Тимуру до сих пор было немножко стыдно перед Ириной за то, что они с Кириллом весь вечер прошлой субботы цедили пивко и предавались воспоминаниям, в то время как друг должен был посвятить семье редкие свободные минуты.

Чтобы не вгонять товарища в новый соблазн, Тимур сел в электричку и покатил в город, не имея перед собой внятной цели. Выйдя на Финляндском вокзале, он купил горячий пирожок и съел на ходу, вспоминая известное наблюдение, что если человек лазает по помойкам, общается с алкашами и ест что попало, то это либо опустившийся гражданин, либо фельдшер скорой помощи.

Поев, Тимур вышел к Неве, подышал прохладным речным ветром, полюбовался на высокие мосты, на хлопотливые буксиры и величавые баржи, погладил теплый от солнца шершавый гранит парапета и задумался, куда же ему пойти. Состояние человека, которому совсем некуда идти, было для Тимура новым и напоминало первое погружение. Так же на сердце сделалось холодно и пусто, но так же, как и при первом погружении, это быстро прошло от мысли, что раз деваться некуда, то и бояться смысла нет.

Весь город лежал перед ним, и во всем городе никто его нигде не ждал. Кроме одного человека.

Тимур приободрился и, насвистывая себе под нос песенку Лещенко «Прощай», отправился к метро.

Как бы то ни было, а Кира звала его в гости, пусть за «ундервудом», но тоже считается. Адрес он узнал у Гортензии Андреевны и запомнил, так что не все так безнадежно, как показалось вначале. Ждет его Кира или нет, дома ли она сейчас, неизвестно, но он знает, куда идти, а это уже немало.

Тимур купил букетик каких-то странных цветов, похожих на колокольчики. Почему-то ему показалось, что они должны понравиться Кире.

В поисках дома он немножко заплутал, серые пятиэтажки все были на одно лицо, даже с одинаковыми клумбами у парадных, и вроде бы располагались строгими рядами, но логику нумерации понять было невозможно. Тем более что таблички с адресами почему-то висели далеко не на самых видных местах.

Наконец он обнаружил нужный дом и, робея, поднялся по лестнице. Только сейчас до Тимура дошло, что он будет выглядеть как попрошайка.

«Ундервуд» этот был ему сто лет не нужен. Раньше, до отсидки, Тимур любил сочинять, и получалось это у него легко, свободно, строка текла за строкой, только успевай записывать. На зоне он первое время тоже писал, а потом как-то стала эта страсть сходить на нет. Не потому, что Тимур разуверился в себе или фантазия иссякла, с этим как раз было все в порядке, но хотелось не просто пачкать бумагу, а написать что-то важное, такое, от чего люди стали бы добрее друг к другу. А таких слов Тимур в своей душе пока не находил.

«В самом деле, что я как дурак», – подумал он и нажал кнопочку звонка.

После того, как мелодичная трель отыграла, за дверью снова воцарилась тишина. «Ну и слава богу», – с этой мыслью Тимур нажал еще раз.

Снова ничего. Он постоял несколько секунд в раздумье, борясь с непонятно откуда взявшимся жгучим разочарованием, позвонил еще раз и стал спускаться.

Сбежав на целый пролет, он услышал, как за спиной щелкает замок. Обернулся. Из слегка приоткрытой двери торчала растрепанная Кирина голова.

— О! – сказала Кира весело. – За машинкой?

— Можно и так сказать.

— Проходи. Я только переоденусь.