Книга Дорога, которой нет, страница 91 – Мария Воронова

Впустив его в квартиру, Кира поспешно скрылась в комнате, Тимур успел только заметить, как мелькнул подол ночнушки в трогательный цветочек.

— Не надо, так отлично! – крикнул он ей вслед.

Огляделся. В прихожей были непременные обои под кирпич, а вход в кухню украшала занавеска из тростниковых палочек. У отца тоже была такая, и вообще тут все было очень похоже на то, как он жил в детстве, пока не уехал служить.

Кира вышла в черных брючках и белой блузке, строгая, как учительница, только мило припухшие от сна глаза выдавали усталость.

— Прости, что разбудил, – сказал Тимур, – ты с суток?

Кира молча кивнула, с грохотом подтащила табуретку, легко вскочила на нее и распахнула дверцы антресолей.

— Да не надо мне ничего, я так зашел, – Тимур подошел поддержать ее, но вдруг голова закружилась от близости молодой женщины, и он поспешно отступил, – слезай.

Кира подала ему две пустые трехлитровые банки:

— Подержи.

Тимур покорно принял груз.

— Что только не храним, – протянула Кира, – о, папина куртка, хочешь? Замшевая, тебе подойдет.

Тимур обиделся.

— Возможно, у тебя сложилось впечатление, что я бедствую, но оно ошибочно, – торжественно произнес он, – я не нищий и в подачках не нуждаюсь.

Кира рассмеялась в глубине антресолей:

— Понятное дело. Я просто думала, пусть хоть какая-то польза от моего папаши будет тебе. Вдруг ему в аду зачтется?

— А он что, умер?

Кира бросила на пол газетный сверток и пожала плечами:

— Для нас с мамой да, а фактически вроде бы нет. Впрочем, откуда нам знать? Ну что, возьмешь куртку?

Тимур покачал головой:

— Прости, но нет.

— Ладно, на помойку отнесу, там ей, в принципе, самое место. – Кира снова углубилась в антресоли и вынырнула оттуда с аккуратным черным чемоданчиком. – Вот и машинка, бери. Видишь, упакована, очень удобно.

— Спасибо, конечно, но…

— Бери-бери! Вдохновит тебя на новые писательские свершения. Банки мне подай.

Поставив банки на место и закрыв антресоли на старомодный крючочек, Кира легко спрыгнула с табуретки, Тимур не успел даже предложить ей руку.

— Ну что, чайку? – спросила Кира.

— А может, сходим куда-нибудь?

— Слушай, я после суток еле живая. Всю ночь за рулем, у меня даже ноги отекли, смотри.

Она выставила ножку вперед. Тимур с удовольствием посмотрел на красивую лодыжку, не обнаружил никаких признаков отека, наклонился и легонько надавил пальцем на нижнюю треть голени.

Кира отступила:

— Ой, ты что?

Тимур смутился:

— Прости, машинально. Ты сказала про отек, я проверил. Нет у тебя ничего, не выдумывай, иначе ямка от пальца осталась бы.

— Да? Но спать все равно хочу.

— Пойдем в парк? Поспишь на свежем воздухе.

Кира засмеялась:

— Нет, там сегодня мама с ухогорлоносом тусуются. Не хочу смущать.

— В другой пойдем.

Несколько раз энергично тряхнув головой, прогоняя сон, Кира внимательно посмотрела на Тимура:

— И правда, что это я сижу как сыч? Лето на дворе… Помнишь, как в «Городе мастеров»: кто от солнышка таится, видно, сам себя боится. Пойдем. Только пешком, потому что, если я сейчас сяду за руль, есть реальный риск, что мы не доедем ни до какого парка.

Тимур спросил, есть ли термос, и, получив цилиндрик в нарядную красно-зеленую клетку, заварил чай, пока Кира собирала сумку.

Они добрались до парка Победы на метро. Расстелив на берегу пруда старое солдатское одеяло, Кира улеглась и мгновенно уснула, будто ее выключили из розетки. Тимур примостился рядом с книжкой, которую Кира наугад выхватила с полки. Оказалась детская повесть про девочку по имени Алена, которая писала стихи и не могла найти общего языка с одноклассниками. Написано оказалось неплохо, даже увлекательно, но сама тема особенного человека была Тимуру не близка. Во всех этих призывах мечтать и фантазировать ему чудилось что-то нездоровое. Не то чтобы он был против богатого воображения, но слишком полагаться на него в обычной жизни значит признавать реальность серой и унылой, а это не так. Жизнь хороша такой, как она есть, если ты не боишься действовать.