Книга Дорога, которой нет, страница 94 – Мария Воронова

Ирина не любила календари и в обычной жизни не пользовалась ими, но сейчас взяла листок из Володиного альбома, разграфила его, поставила даты и прикнопила к входной двери, а рядом на полочке положила карандашик. Каждое утро она ставила крестик вверху клеточки, когда открывала соседкин парник, и каждый вечер внизу клеточки, когда закрывала. Это было явно избыточное действие, но Ирине не хотелось среди ночи просыпаться в холодном поту с мыслью «а закрыла ли я?», напряженно вспоминать и в итоге топать на участок Натальи Борисовны с фонариком. А так табличку посмотрела и дальше спать.

Зная преданность соседки своему патрону, Ирина полагала, что Степан Андреевич тоже закатился в Крым на санаторное лечение или в Дом творчества, но его машина иногда деликатно проползала мимо их ворот, шелестя шинами по гравию, а однажды великий писатель соизволил остановиться, когда Ирина шла с коляской за молоком, радостно поприветствовать ее и сообщить, что у нее очаровательные дети. Вид у Никитина был грустный, наверное, скучал по любимому редактору или просто растерялся, не зная, что писать теперь, когда коммунизм больше никого не интересует.

Подходил к концу один из тех редких дней, когда все удается. Ты полна энергии, дети ведут себя хорошо и даже отлично, белье отстирывается без проблем, и прищепок на веревке для него хватает, котлеты не пригорают, и к молоку на плите ты подбегаешь ровно на секунду быстрее, чем оно собирается убежать. На внезапной волне удачи Ирина переделала в три раза больше, чем планировала, и, уложив младших детей спать и закрыв парник (о чем была немедленно сделана отметка в календаре), решила побаловать себя после праведных трудов чайком.

Только она расположилась на веранде в любимом кресле Гортензии Андреевны с кружкой и книжкой, только сделала первый глоток, как дверь распахнулась, и на пороге возникла сама Гортензия Андреевна. Ирина вскочила, чуть не вывернув на себя горячий чай.

— Господи, Ирочка, напугала вас? Простите…

Ирина быстро поставила кружку и поправила накидку на кресле, будто она тут никогда и не сидела.

— Вы простите, Ира, что я так внезапно, но дело не терпит отлагательств.

Ирина пошатнулась от подступившего ужаса.

— Нет, все в порядке, все живы-здоровы, не волнуйтесь! – поспешила заверить Гортензия Андреевна. – Просто мне необходимо обсудить с вами один момент, и желательно с глазу на глаз, а завтра приедет Кирилл, и вам будет не до измышлений вздорной старухи.

— Гортензия Андреевна…

— Оставим любезности и перейдем сразу к делу, – старушка резко опустила на стол рюкзак и дернула завязки.

— Можно я вам хотя бы чаю принесу? – пискнула Ирина.

— Позже… А впрочем, давайте, я пока подготовлю наглядный материал.

Ирина быстро накрыла чай на одном уголке стола, с удивлением наблюдая, как на другом растет стопка томиков сочинений Никитина, испещренных закладками.

— Дома есть кто? – спросила Гортензия Андреевна.

Удивляясь такой таинственности, Ирина отрапортовала, что Тимур на сутках, младшие дети спят, а Егор играет на улице с друзьями, но скоро должен прибыть.

— Отлично! – старушка откашлялась. – Итак, Ирочка, памятуя постулат, что в произведениях писателя отражается его личность, даже если он того не хочет, я взяла на себя труд ознакомиться с творениями уважаемого Степана Андреевича.