Книга Цветы молнии, страница 16 – Джей Тодд Скотт

Мирная. Тихая. Потрясающая.

На тот час Энди почти забывает, где она и почему.

* * *

Даже после долгого дня, проведенного с Беллой, после стольких восторгов от новой книги и кучи сладостей – или, наоборот, из-за этих чертовых M&M’s – Руби невозможно уложить спать: она лучится энергией и искрит, как бенгальский огонь.

Комната девочки расположена в хвосте трейлера, а Энди отдыхает в противоположном конце – так они и живут на этаких качелях-балансире, где точкой опоры служат крошечная кухонька и гостиная. Вся узкая «доска» по площади занимает примерно тысячу квадратных футов и больше напоминает дорожку для боулинга. Есть еще третья спальня, но она используется как кладовка, хотя у Энди вещей и немного – всего-то несколько коробок и чемоданов. Энди и Руби приехали практически налегке и за три года не успели обрасти барахлом. Украшений в трейлере совсем мало, личных вещей еще меньше, а семейных фото и вовсе нет.

Энди постаралась оживить комнату Руби, пусть даже и для того, чтобы спрятать в углу маленькую уайзовскую камеру наблюдения и поставить на единственное окно металлическую решетку. Выкрасила ее в тот же нежно-розовый цвет, что и стены, и разрешила Руби прицепить к ней бумажных бабочек, а на пенопластовый потолок – светящиеся созвездия и туманности. Навалила на две полочки ненужные книги и водрузила обшарпанный аквариум, куда Стивен пообещал посадить одно из своих хищных растений. Пусть ковер и истерся почти до дыр, зато сохранившиеся в хорошем состоянии вещи – позаимствованные кусочки жизни других семей, – потрепанные и выцветшие мягкие игрушки, которые Руби уже не по возрасту, – все они создают в дочкиной комнате домашний уют. Правда, Энди тяжело называть трейлер домом.

Он скорее приют, убежище, крепость.

Темные волосы Руби еще влажные после ванны, а в углу пыхтит вентилятор, разгоняя холодный воздух. Свернувшись на кровати, девочка все никак не желает успокаиваться и продолжает листать новую книгу, показывая матери картинки.

— Осторожнее, Руби Тьюсдей^[10], мы ведь не хотим порвать страницы.

Руби поднимает свободную руку к глазам, растопыривает маленькие загорелые пальчики и через них смотрит на Энди. Сколько та ни пыталась отучить дочь грызть ногти, но так и не преуспела.

— Мне не нравится это прозвище: оно глупое.

Руби шевелит полусогнутыми пальцами, будто хочет особым заклинанием отогнать маму прочь.

— Глупое и милое – в этом весь смысл, – смеется Энди.

Она не хотела обращаться так к дочке, потому что избегала болезненных воспоминаний о человеке, который и дал Руби это прозвище. И все же слово будто само собой слетает с губ – обычно когда Энди или злится на дочь, или просто устает.

— Я тоже хочу подсветку, как у этих рыбов, – вдруг меняет тему Руби и опять начинает трясти новой книгой. Скидывает одеяло, которым Энди настойчиво укрывает ей ноги, и так резко брыкается, что та наконец решает оставить эту затею. Все равно посреди ночи Руби его сбросит. Энди часто лежит в постели, смотрит на зернистое изображение спящей дочери – не зря же камеру подключала – и ждет, когда Руби окажется на спине. Голова повернута, дыхание ровное, руки широко раскинуты, словно для объятий. Одеяло сброшено, все открыто, выставлено напоказ. Энди не представляет, как можно спать в такой позе – расслабленной, ничем не стесненной… и не защищенной. Сама Энди съеживается в комок, обнимает себя руками и крепко заворачивается в одеяло, будто боится ночи и всего того, что она приносит.