Книга Варяг II, страница 41 – Иван Ладыгин

Дом ярла был, безусловно, больше и крепче других построек в поселении. Стены из толстенных, почерневших бревен, высокая, крутая крыша, покрытая дерном, массивная дверь, окованная железом. Но и здесь, как и во всем Альфборге, сквозила та же унылая бедность.

Нас провели внутрь, в небольшую, слабо освещенную горницу, служившую, видимо, помещением для гостей низкого ранга.

— Ждите, — коротко бросил Лейф, остановившись на пороге. Его массивная фигура заслонила весь проем. — Отец примет вас, когда будет готов. Не шумите и не пытайтесь выйти без спроса.

Он развернулся и вышел. Торгнир, однако, задержался. Он стоял на пороге, и его взгляд, колючий и насмешливый, скользнул по нам, по нашим скромным, потрепанным пожиткам, сложенным в углу.

— Тоже мне, благодетели с дарами! — произнес он громко. — Явятся втроем, с покорными лицами. А что им мешает отравить нашего отца, пока мы тут церемонимся? Бросить яд в кубок или ткнуть отравленной иглой, пока будут делать вид, что осматривают его больные ноги?

Он бросил на нас последний, откровенно враждебный взгляд, и вышел, притворив за собой тяжелую дубовую дверь. Раздался четкий, зловещий щелчок задвижки. Мы оказались в заточении. Пусть и в почетном…

Прошло, наверное, с полчаса. Мы сидели на жестких лавках, прислонившись к стенам, и слушали, как за дверью мерно шагает часовой.

Наконец, дверь открылась, и в комнату ввалились немолодые, угрюмые слуги. Они молча поставили на стол деревянные миски с дымящимся вареным мясом. Также нам всучили грубый каравай темного хлеба и глиняный кувшин с медовухой. Запах простой и сытной еды ударил ноздри.

Мы были как звери после долгой голодовки. Без лишних слов мы набросились на еду. Мы разрывали мясо руками, жадно вгрызались в хлеб, залпом глотали кисловатую, но хмельную медовуху. Это было примитивно и не по-человечески. Но после недель скудного рациона на корабле, состоявшего из сухарей и вяленой рыбы, эта простая пища казалась нам теперь пиром богов.

Когда первый голод был утолен, мы какое-то время просто сидели и молча смотрели в закопченный потолок. Сытая усталость накатывала тяжелыми, свинцовыми волнами.

— Ну и семейка, — громко рыгнув, наконец пробормотал Эйвинд. — Один — молчаливый, как гробница, ходит, словно несет на плечах всю тяжесть этого мира. Второй — змея подколодная, шипит и яд готовит из собственной желчи. Интересно, на кого из них старик-ярл больше похож?

— На того, кто выживет, — мрачно ответил Эйнар. Он сидел, сгорбившись, и чистил ногтем засохшую грязь с рукояти своего ножа. — В таких делах, где брат идет на брата, добрые и честные редко доживают до финала. Выживают самые хитрые. Или самые жестокие.

Дверь снова открылась. Свет из главного зала выхватил мощный силуэт Лейфа

— Рюрик, — произнес он, и его голос прозвучал, как удар колокола. — Отец готов тебя принять. Только тебя. Твои люди останутся здесь.

Эйвинд и Эйнар молча кивнули мне. В их глазах я прочитал сложную смесь чувств: и пожелание удачи, и тревогу, и готовность в любой момент вскочить и схватиться за оружие.

— Береги спину, друг. — тихо сказал Эйвинд.

— И лишнего не болтай, — добавил Эйнар.

Я встал, отряхнул свою поношенную одежду и направился к двери. Сердце колотилось где-то в основании горла, отдаваясь глухим стуком в висках.