Книга Варяг II, страница 42 – Иван Ладыгин

Покои ярла Ульрика оказались на удивление душными и сумрачными. Воздух здесь был густым, тяжелым, насыщенным ароматами лечебных мазей, сушеных трав, влажной шерсти и медленного неумолимого тления старого больного тела. В центре комнаты, в большом, грубо сработанном, но покрытом резьбой дубовом кресле, похожем на королевский трон, сидел сам хозяин Альфборга.

Белые густые брови заснеженными утесами нависали над его веками. В ясных и пронзительно-голубых глазах сквозил острый ум и уставшая насмешка. Его лицо было оцарапано глубокими морщинами. Длинная, тщательно ухоженная седая борода, заплетенная в несколько сложных кос, ниспадала на грудь. Его бритый череп покрывали причудливые, выцветшие синие татуировки — то была память о далекой молодости, о безумных походах в чужие земли, о днях, когда кровь была горяча, а жизнь казалась бесконечной.

Но сейчас он выглядел раздавленным. Не столько болезнью, сколько неподъемной тяжестью власти и той ядовитой враждой, что, как червь, разъедала его собственную семью изнутри. Он был могучим, старым дубом, в ствол которого его же сыновья вонзили топор и оставили его медленно, мучительно умирать.

По обе стороны от кресла, как два мрачных, безмолвных стража, стояли Лейф и Торгнир. Их руки лежали на рукоятях длинных боевых ножей, заткнутых за пояса. Атмосфера в комнате была настолько натянутой, что, казалось, воздух вот-вот зазвенит…

Ульрик несколько долгих секунд молча изучал меня.

— Ну, что ж, — наконец проговорил он. Голос у старика был глухим, с хрипотцой, в нем слышалось бульканье и свист, но сквозь эту немощь пробивалась стальная, не сломленная воля. — Заслужил я, видно, такую честь под конец жизни. Ко мне послов шлют не на драккарах, под щитами, а на утлой карви. Говори, парень. Зачем Бьёрн прислал тебя? Не заставляй старого, больного человека тратить последние силы на угадывание твоих мыслей.

Я сделал шаг вперед, стараясь держать спину прямо, а взгляд — уверенным.

— Конунг Бьёрн хочет заручиться вашей поддержкой и дружбой, ярл Ульрик. Он предлагает союз.

Старик фыркнул.

— Дружбой? — переспросил он, и в его голубых глазах вспыхнула насмешка. — Он недавно убил моего соседа и дальнего родича, ярла Эйрика. Разве друзья так поступают? О какой дружбе может идти речь? О дружбе между волком и овцой, пока волк не проголодался?

— Эйрик был его врагом, — парировал я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Он бросал ему вызов. Вы — нет. Все мы знаем, что Харальд идет сюда. Он хочет захватить и наши земли, и ваши. Если он победит, вы перестанете быть хозяином здесь. Вы будете всего лишь его данником. Смотрящим на чужой земле, обязанным по первому зову являться с кораблями и воинами.

Ульрик медленно кивнул. Его длинные, костлявые пальцы с крупными суставами постукивали по дубовым ручкам кресла.

— Верно говоришь… Но сила у Харальда велика. Очень велика. Его флот — как саранча на море. Вряд ли мы выстоим против него, даже объединившись. Быть может, дань — не такая уж и высокая цена за жизнь моего народа? За то, чтобы эти стены не пошли на дрова, а эти люди — в рабство?

— Возможно, вы правы, — согласился я, делая очередной шаг в этой словесной дуэли. — Возможно, дань — это разумная цена. Но это продлится недолго. У Харальда много верных, голодных до земли и власти воинов. Людей без роду, без племени, готовых на все за кусок земли. Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем он найдет тебе замену? Посадит здесь своего человека? Своего ярла, который будет верен только ему?