Книга Варяг II, страница 39 – Иван Ладыгин

К нам уже подходили местные. Рыбаки, бросившие чистить свои сети; торговки, настороженно оставившие лотки с вяленой рыбой и плетеными корзинами; дети, бросившие свои игры. Все они смотрели на нас с нескрываемым любопытством.

— Кто вы такие? С какого берега приплыли? — спросил коренастый, широкоплечий мужчина. Он щеголял в грязном фартуке, сплошь покрытом засохшей чешуей. В его руке был длинный нож для разделки рыбы.

Я выдохнул, собрал в кулак всю свою волю и сделал шаг вперед, отделяя себя от Эйвинда и Эйнара.

— Мы из Буяна. Посланцы конунга Бьёрна, — заявил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и уверенно.

Я поднял руку, показывая серебряное кольцо с волком, кусающим себя за хвост. Волк Бьёрна. Металл холодно и зловеще блеснул в тусклом, рассеянном свете северного дня.

— Мы прибыли с миром и дарами для вашего ярла, Ульрика. Чтобы говорить о дружбе и союзе.

В толпе прошел ропот. Имя Бьёрна, Медведя Буяна, было здесь известно. Но доверия в глазах собравшихся не прибавилось. Лишь настороженность, смешанная со страхом.

— Всего трое? — удивленно протянул молодой парень с испитым лицом. — Где же ваша дружина? Или Бьёрн такой скупой, что отправляет послов втроем на утлой лодчонке?

Эйвинд не выдержал. Он всегда был плохим дипломатом, его стихия — действие, а не слова.

— Нас было больше! — выпалил он, багровея. — Добрая дюжина! Но мы угодили в засаду! Не все уцелели.

Толпа затихла. Настороженность сменилась жадным любопытством.

— Кто? — раздался тот же голос. — Кто напал? Пираты с западных островов? Люди Харальда? Или духи шторма?

Я резко, почти грубо, перебил, чувствуя, как тонкая нить контроля над ситуацией ускользает у меня из пальцев.

— Не знаем, — сказал я ближайшим зевакам из толпы. — В море много охотников за легкой добычей. Мы оказались одной из их целей. Выжили чудом.

В этот момент толпа передо мной расступилась с почтительным и испуганным шепотом. Не спеша, с холодным, безразличным достоинством, к нам приблизились двое. Они шли в сопровождении десятка дружинников — суровых, бородатых парней в простеганных дубленках, со щитами на спинах и боевыми топорами на поясах.

Один был старше. Массивный, как медведь, вышедший из спячки. На его плечах, казалось, можно было разместить балку длинного дома. Бритый череп сверкал на солнце. Густая черная борода клином ложилась на могучую грудь. Глаза незнакомца красились в цвет морской волны. Они переливались холодной серостью и бирюзой. Он внимательно смотрел на меня, выискивая слабину.

Второй оказался его лохматой и выцветшей копией. Он был худощав. Резкие черты лица остро взирали на мир. Я не чувствовал в нем мощи и основательности брата. Его светлые, немытые волосы были растрепаны, а глаза сверкали злой голубизной, как у затравленного, голодного песца.

Старший, скрестив руки на груди, остановился в двух шагах. Его взгляд скользнул по мне, по Эйвинду, по Эйнару, задержался на кольце Бьёрна.

— Я — Лейф, — его низкий голос резанул слух, будто гром за дальними горами. — А это мой брат, Торгнир. Мы сыновья ярла Ульрика и хозяева Альфборга, пока отец болен. Назовите свои имена и свою цель. И говорите быстро. У нас нет времени на игры.

— Я — Рюрик из Гранборга, — сказал я, опуская руку с кольцом.

Лейф хмыкнул. Его взгляд снова скользнул по моему лицу, задержался на свежих шрамах, на моих глазах.