Онлайн книга «Дневник Берии»
|
Борису принадлежала идея ввести в повествование ряд вымышленных русских или грузин, называя их, как принято в России, только по имени-отчеству, еще сильнее запутав сокращениями, инициалами и кличками, и кремлеведы, по его словам, просто сойдут с ума от замешательства и сомнений. Эти детали, как правдивые, так и вымышленные, были бы окрашены случайными упоминаниями и наблюдениями Берии – в основном касающимися его сообщников и врагов, – которые невозможно было бы подтвердить или опровергнуть на основе известных фактов. Например, Абакумов[14], главный приспешник Берии и бывший глава контрразведки Смерш, душился французским одеколоном, чтобы перебить запах пота после игры с Берией в волейбол; глава Венгрии Ракоши ковырял в носу после ужина; или Влодзимирский, начальник Следственной части по особо важным делам, который всегда проигрывал Берии в бильярд, причем значительные суммы. День за днем Борис также заполнял две толстые тетради, одну красную, другую черную, их страницы испещряли столбцы витиеватого кириллического шрифта и цифр. Он объяснял, что это ключ ко всей нашей работе; и каждое утро, когда мы выносили рукописи, книги и пишущие машинки под сень виноградных лоз, именно эти две тетради он держал под рукой и неторопливо брал и уносил в свою комнату по окончании работы. В черной тетради содержались списки всех известных членов «банды Берии», а также их менее известных сообщников и пособников; цифры против каждой фамилии означали даты их прихода во властную группировку и падения или смерти – большинство было расстреляно после устранения Берии в 1953 году. В красной тетради содержались аналогичные списки и даты, но уже всех ведущих коммунистов, которые, как известно, выступали против Берии или попали к нему в немилость, – почти все они исчезли или были устранены до 1953 года. Однако схема не всегда была такой простой, поскольку ряд этих имен фигурировал в обоих списках. Например, был нетипичный случай с Рапавой и Рухадзе, двумя печально известными членами грузинского ЦК, каждый из них в 1951 году по очереди арестовал и подверг пыткам другого за оговоры, якобы по приказу самого Берии – обоих освободили и заставили отказаться от признаний, но четыре года спустя расстреляли как «преданных сообщников» Берии. Подобная запутанность потребовала сложной системы перекрестных ссылок, которую Борис ввел в обе тетради, используя калейдоскоп звездочек, кружочков, крестов, вопросительных знаков, вычеркиваний, закорючек и пометок, пока, к моему недоумению, страницы не стали напоминать не столько железнодорожное расписание, сколько шифрованную стенографию какого-то прилежного, но хаотичного бухгалтера. Я лишь надеялся, что, когда наша работа наконец будет завершена, эта бухгалтерия сойдется и не останется какого-нибудь крошечного, но жизненно важного недочета, который разоблачит все наше мошенничество. * * * После двух недель работы в среднем по десять часов в день, включая подробные обсуждения за обедом и по вечерам, мы подошли к началу 1948 года. В Москве печально известный пьяница Жданов только что осудил группу еврейской интеллигенции как «безродных космополитов и вредителей». Берия, основатель Еврейского антифашистского комитета, не обрадовался. Но за границей дела шли лучше. В большинстве стран Восточной Европы надежно утвердилась однопартийная система; план Маршалла был отвергнут, и этими странами управляли советские ставленники; их армиями командовали советские генералы, а их полицию контролировали сотрудники госбезопасности Берии. Только Чехословакия, под руководством президента Бенеша и министра иностранных дел Яна Масарика, продолжала цепляться за драгоценную коалицию во главе с чешским сталинистом Отто Готтвальдом, который был премьер-министром. |