Книга Окрыленный, страница 68 – Forthright

Отряхнув тряпку, он протер оставшуюся на стекле полосу и невидяще уставился на блестящую синеву, которая проступала сквозь клочья облаков. Он должен рассказать Тами. И поскорее. Прежде, чем его секрет выплывет наружу сам собой. Прежде, чем у наблюдателей появятся насчет Тами другие планы, в которых не будет места неясному томлению непризнанного метиса.

Как только Тами вернется, они поговорят.

Пусть даже признание, скорее всего, сокрушит его. Пройдет несколько десятилетий, и ее человеческая жизнь угаснет, а он останется наедине с горем.

И если он переживет утрату, то, вероятно, благодаря Кипу.

Но он забега́л вперед.

Вдруг она отвергнет его? Ведь он – чудовище. Вдруг наблюдатели узнают и заберут его для опытов? Или прославят на весь мир? Вдруг кланы воспротивятся их союзу? Могут возникнуть вопросы об отцовстве. И даже если каким-то чудом Тами примет его таким, какой он есть, его желания могут стать ее смертным приговором. Ребенок смешанного происхождения, даже если был амарантом всего на четверть, часто убивал мать при родах.

Рука Эша дрогнула и опустилась. Именно это он сказал ей вчера вечером. «Я не должен это делать».

Он побоялся объяснить почему.

И до сих пор боялся.

— Я не должен этого делать, – повторил он.

Убирая скребок на место, он коснулся синей скрепки на воротнике и прошептал:

— Но я все равно хочу.

Он пошел через пустые коридоры к надежной каморке уборщиков, чтобы убрать моющее средство, пытаясь придумать, как говорить обо всех опасных вещах, которые нужно было обсудить.

О том, что официально его не существует.

О том, что он старше Америки.

О том, что у него есть крылья.

— Вот ты где!

Эш подскочил на месте и поморщился, когда невидимые перья зашуршали, задев дверь каморки.

— Тами?! Что ты здесь делаешь? Ты должна быть… дома.

Вот только у нее дома был Кип. Так что, может, и к лучшему, что она здесь.

Эш пытался отступить, нащупывая дверную ручку. В такие моменты, когда не удавалось поднять крылья и убрать с дороги, он чувствовал себя зажатым в толпе и загнанным в угол. В прекрасных голубых глазах Тами промелькнула неуверенность, и Эш увидел, как ее радость сменилась настороженностью. Его вина. Отбросив старые привычки и необходимую осторожность, он оглядел коридор, схватил ее за запястье и потянул за собой.

Она последовала за ним.

Он обнял ее одной рукой и закрыл дверь другой. Ее руки легли на его грудь, поверх колотящегося сердца.

— Тебе не стоит перенапрягаться, – сказал он строже, чем намеревался. И запустил пальцы в ее волосы, нащупывая шишку. – Еще болит?

— Со мной все хорошо. Не суетись.

Но он не мог остановиться по той самой причине, по которой должен был остановиться. Он начал чистить ей перышки.

Тами улыбалась, выжидающе наклонив голову.

Подчиняясь ее желанию и своему стремлению, Эш коснулся губами ее губ. На этот раз никто не спешил. Медленно и мягко они выражали свое обоюдное влечение, и Эшу понравилось то, что он открывал для себя. Как будто две его половинки перестали тянуть в разные стороны и решили: Тами – именно то, что ему нужно.

Она не скрывала свой интерес к нему, под которым пряталось нетерпеливое желание. Кровь в его жилах побежала быстрее. Поцелуи становились все глубже, и он нащупал более интимную связь, прикасаясь к красоте, укрытой аметистовым оберегом.