Книга Ледяное сердце эриды, страница 82 – Цитианка

— Конечно, конечно. Я отлично помню, как это было. Ты остался искать перчатку в сене и вышел последним, Теоден. А потом лошади с шумом вырвались наружу, устроили переполох во дворе и распугали всю прислугу. Когда Нейвард спросил, кто не закрыл ворота, ты только пожал плечами. Все решили, что это я виноват.

Теоден встречает его взгляд с лукавой полуулыбкой, явно стараясь сгладить ситуацию:

— Вот уж не думал, что ты до сих пор это помнишь, — бросает он, по-юношески вскидывая брови. — Но, по-моему, это ты тогда задержался в загоне, а я ушёл первым, а ты еще с лошадью возился. Может, и ворота тогда за собой не закрыл, принц.

Я внимательно слежу за Теоденом, пытаюсь уловить фальшь, но его эмоции сложны и запутаны. Внутри нет явного раздражения, ни явной вины, ни удовлетворения от лжи.

— Сложно сказать, — тихо замечаю я. — Бывает, человек так часто убеждает других в своей лжи, что со временем сам в неё верит.

Теоден чуть усмехается, смотрит на меня и на Каина, словно рад, что наконец остался при своей правде или своей лжи.

Принц сдвигает брови, напряженная линия рта подчёркивает его недовольство.

— Значит, выходит, не всякую ложь ты можешь различить? — Он переводит взгляд с меня на Теодена, будто ищет подтверждение в каждом из нас. — Получается, если человек достаточно долго повторяет свою неправду, даже ты не узнаешь, где истина.

Ощущаю, как внутри сжимается всё, будто холод снова крадется к горлу. Он сейчас решит, что я бесполезна. Захочет оставить Ривена в клетке. Не отпустит. Я могу попробовать вытянуть правду из Теодена другим методом. Но это опасно. Если Каин поймет, что я могу не только слышать ложь, но и заставлять людей выкладывать всё — он не остановится. Он будет требовать это снова и снова. Сделает из меня палача для своих врагов. Но если не докажу свою полезность на конклаве — Ривен останется в том охотничьем доме и я вместе с ним.

— Есть другой способ, — говорю спокойно, стараюсь не выдать внутреннего напряжения. — Я могу сделать так, чтобы человек не смог солгать. Он сам скажет правду, даже если не хотел бы этого.

— А как ты это сделаешь? — спрашивает Теоден с явным опасением. — Будешь вытягивать из меня этот… имфирион? Пока я не сознаюсь?

— Нет. Но тебе этот способ тоже не понравится. Сами решайте. Я могу показать. Это безопасно, если всё держать под контролем, только предупреждаю, что будет неприятно.

Каин резко поднимает голову, встречает мой взгляд. Его рука наконец отпускает рукоять меча и чуть разминает кисть, будто выгоняет остатки напряжения из суставов. В этот момент мне кажется, что он мог бы сейчас отказаться, но в нём уже играет азарт, который я вижу в людях, когда им показывают новую грань власти. Принц не боится риска, если этот риск даёт преимущество.

Он кивает Теодену — коротко, почти незаметно.

— Ну, что, капитан. Ты согласен? Если не хочешь, можешь отказаться — это не приказ.

Теоден трёт подбородок, проводит ладонью по щетине, будто выталкивает остатки прежнего страха наружу.

— Да какая теперь разница, — ворчит, ёрзая на столе. — Уже отдал себя на растерзание, чего уж мелочиться. Давай, показывай свой фокус, эрида.

Делаю шаг ближе, но не прикасаюсь — просто смотрю прямо в карие глаза. Фокусируюсь на внутреннем ритме его эмоций и медленно, очень осторожно усиливаю их.