Книга Ледяное сердце эриды, страница 81 – Цитианка

Я улавливаю поток его эмоций: отвращение пронзает всё существо, поверх ложится усталость.

— Это правда. Он действительно не хочет союза, — подтверждаю, наблюдая за реакцией Каина.

Он напрягается — даже не нужно смотреть прямо: это чувствуется по тому, как его спина распрямляется, плечи будто шире становятся. Его взгляд цепко скользит по Теодену, а рука невольно ложится на рукоять меча. Его брат, по сути, сейчас признался, что идёт наперекор воле принца, что не просто не поддерживает союз, а готов подрывать его изнутри.

— Значит, ты не хочешь союза и мог бы попытаться помешать ему. Но это ведь не значит, что ты поджёг корабль. Или значит?

Внутри на секунду вспыхивает острое ощущение опасности. В комнате становится плотнее, как будто воздух тяжелеет между нами. Теоден чуть подаётся вперёд, прищуривается, будто решает: соврать или выложить всю правду.

— Так, значит, до этого дошло, — тихо, почти без интонации. — Ладно. Да. Это я всё спланировал. Корабль сожгли по моему приказу. Сам я, конечно, не светился и отправил своих людей. Хотел, чтобы всё выглядело как провокация Териона. Лучше потерять чужой корабль, чем всё государство…

Каин не двигается, только сжимает рукоять меча еще сильнее, так, что костяшки почти теряют цвет. Он смотрит на брата в упор, глаза чернеют. Я перевожу взгляд на Теодена. Его лицо — всё та же бравада, привычная маска иронии, но под ней пустота: нет ни вины, ни раскаяния.

— Можешь расслабиться, принц. Твой командир лжёт.

Теоден выдерживает взгляд Каина, уголки губ чуть дрожат, но всё же он позволяет себе усмешку. Потом опускает подбородок, коротко кивает, словно отдаёт честь:

— Ну вот, убедились, — выдыхает и чуть склоняет голову. — Прости, принц. Надо было проверить, как она это делает.

Чувствую, как холод внутри отступает, не столько от удовлетворения, сколько от того, что сейчас для меня каждая такая проверка — вопрос выживания. Ловлю взгляд Каина: в нём интерес, цепкий, почти азартный.

— Хорошо, — произносит он, расслабляя пальцы на мече, рука медленно опускается вдоль бедра, — значит, определять ложь ты умеешь.

— Неприятное ощущение, если честно, — выдыхает Теоден. — Когда кто-то может вот так вывернуть тебя наизнанку, без допроса и угроз. Честно скажу, я бы не хотел оказаться перед тобой, если бы собирался врать по-настоящему.

Каин выжидает, взгляд уходит в сторону, будто он размышляет, какой ещё вопрос задать, чтобы не упустить ни одной детали. Пальцы задумчиво касаются подбородка, но потом что-то в нём меняется: плечи чуть расслабляются, губы складываются в незаметную улыбку. Я отмечаю, что впервые вижу, как он так искренне улыбается.

— Скажи-ка, Теоден, — спрашивает он, чуть склоняя голову, голос становится мягче — а тот случай… когда нам было по десять лет… Это ведь ты тогда не закрыл загон? В тот вечер, когда убежали лошади.

Теоден поднимает взгляд, в глазах мелькает былое озорство, но он нарочито втягивает шею, будто заранее готовясь к обвинению.

— Вот только не начинай, — ворчит он. — Это ещё вопрос, кто там первый вышел. Я-то точно помню, что загон за собой закрывал, а вот кто потом обратно в сено полез — не уверен. Может, это как раз ты не досмотрел, принц.

Каин скрещивает руки на груди, чуть поднимает подбородок, в лице — гримаса преувеличенной обиды.