Книга Ледяное сердце эриды, страница 79 – Цитианка

Мысли прерываются резким щелчком засовов — дверь открывается, вновь впуская внутрь сквозняк. В проёме появляется мужчина. Узнаю его сразу, едва его кожаные сапоги переступают порог. Теоден. Ростом — чуть ниже принца, плечистый, слегка волнистые волосы заправлены за уши, подбородок чуть выдвинут вперёд.

Всё моё тело напрягается, будто внутри сжимается невидимая пружина. Пальцы машинально крепче сжимаются на горлышке пузырька, прежде чем я, не отводя взгляда от вошедшего, начинаю быстро, почти беззвучно складывать снадобья обратно в сумку. Стекло тихо звякает, когда бутылёк сталкивается с другим. Память тут же поднимает резкое, хлёсткое воспоминание: как именно этот человек, не дрогнув, выстрелил в меня из лука, когда мы с Эссой охотились в лесу.

— Помнишь меня, эрида? В прошлый раз было не до знакомств. На твоём месте я бы затаил обиду или уже что-то придумал в отместку.

— Я не умею обижаться, — говорю равнодушно, бросая последний флакон вглубь сумки. — Но хорошо запоминаю тех, кто целится в меня. Что он здесь делает, принц?

Каин, стоя чуть в стороне, бросает взгляд на Теодена, потом вновь смотрит на меня. Его поза почти расслаблена, но пальцы всё ещё слегка напряжены на краю стола.

— Это Теоден. Командир моей стражи. Он пришёл по моей просьбе, Теоден… согласился дать тебе имфирион. Ты сможешь насытиться ровно настолько, чтобы иней не сковал тебя по дороге.

Теоден неторопливо подходит к столу, снимает перчатки — кожа негромко шуршит, когда он прячет их в карман. Его взгляд цепко останавливается на мне, в зрачках вспыхивает короткая искра, будто он пытается рассчитать, к чему готовиться.

— Если тебе нужен кто-то, чтобы испытать свои способности, эрида, начинай. Я пришёл добровольно. Хочешь поглотить мои эмоции? Я не стану упираться.

— Странная у вас подготовка, — произношу ровно. — Обычно охотники не предлагают себя на завтрак.

— Всё когда-то бывает в первый раз. — Теоден легко усмехается одним уголком рта, плечи чуть поднимаются, руки скрещиваются на груди. Он откидывается бедром к столу, будто бросая вызов и мне, и собственному страху. — Давай уже, если надо, бери, что требуется. Но если начнешь изображать чудовище, то предупреждай заранее, я, может, и не самый воспитанный в этом замке, но могу и укусить.

Бросаю взгляд на Каина и понимаю: этот эпизод — не жест милосердия, а точный расчёт. Им нужно, чтобы я была сильна, собрана, чтобы не случилось очередного провала на их людском празднике власти. Я могла бы сейчас изобразить гордость и бросить ему в лицо, что не нуждаюсь ни в подачках, ни в их заботе, что охотник, предлагающий себя на корм эриде, выглядит нелепо. Но понимаю, что мне нужно оставаться сытой. Здесь нет места гордости, если речь идёт о силе, без которой я не смогу выдержать даже пару дней в их мире. В этом и мой точный расчет: выжить и сохранить ясность.

— Не думал, что дамся в руки эриде по своей воле, — выговаривает Теоден, когда я подхожу к нему ближе, протягиваю руку и пальцы уверенно ложатся на его шею.

Чувствую, как под кожей этого мужчины всё меняется буквально за мгновение. Его бравада, эта нарочитая ирония — растворяется, уступая место настоящему напряжению. Сердце у него начинает биться чаще, дыхание срывается чуть заметно. Это всегда так: ни один человек не может сохранить храбрость, когда на его шее чья-то рука, особенно когда осознаёшь, что сейчас из тебя заберут то, что не видно глазу. Я вбираю в себя этот выброс эмоций, позволяю имфириону пройти по венам, наполняя каждую клетку теплом. Обычно после Аль-риена у людей начинается самовнушение: каждый человек убеждён, что эрида забирает у них часть души. И когда я отпускаю их, они еще долго не могут прийти в себя, будто пытаются понять, что изменилось внутри них.