Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 4 – Диана Фурсова

— Совет собирается раньше, — сказал второй слуга.

— Не может быть. До полуденного удара ещё…

Он не договорил.

Из дальнего коридора донёсся новый шум: быстрые шаги, приглушённые голоса, звон металлических подвесок на форменной одежде. Дворец просыпался не утром, а тревогой.

Тивира резко повернулась к Яссене.

— Ты никуда не пойдёшь. Останешься здесь до моего возвращения. Если попытаешься выйти, тебя вынесут.

— А наследник?

— Наследником займутся те, кто понимает долг.

Она вышла, не закрыв дверь до конца. Слуги остались на пороге. Молодой всё ещё избегал смотреть Яссене в глаза, а второй, широкоплечий и угрюмый, явно был готов выполнить приказ без лишних размышлений.

Яссена могла сесть и ждать.

В чужом мире, в чужом теле, под властью людей, чьи имена она едва знала, ожидание казалось разумным. Её могли обвинить в чём угодно. Её могли выбросить за ворота без плаща. Её могли запереть в этой комнате так же, как заперли мальчика. Любое действие было опасным.

Но бездействие уже выбрали за неё другие.

И оно вело к тому, что маленького Мивеля передадут совету, где его будут оценивать, обсуждать и, скорее всего, ломать красивыми словами о долге.

Яссена подняла дорожный мешок, достала из него деревянную птичку и показала слугам.

— Это его?

Молодой вздрогнул.

— Не положено…

— Я спросила не о том, что положено. Это игрушка наследника?

Он промолчал слишком долго.

Яссена кивнула самой себе и спрятала птичку в карман плаща.

— Значит, отнесу.

Широкоплечий слуга шагнул поперёк двери.

— Госпожа Тивира велела вам остаться.

— Госпожа Тивира велела меня выгнать. Потом велела оставить. До этого, вероятно, велела кому-то запереть ребёнка. Я начинаю подозревать, что госпожа Тивира слишком часто велит и слишком редко думает, к чему это приводит.

Молодой слуга едва слышно кашлянул, пряча лицо.

Широкоплечий нахмурился:

— Не вынуждайте нас.

— Я не вынуждаю. Я прошу проводить меня к наследнику. Если я ошибаюсь, вы сможете сказать совету, что всего лишь не позволили бывшей кормилице устроить шум перед заседанием. Если я права и ребёнку действительно плохо от страха, вы сможете сказать королю, что хотя бы один человек в его дворце не стоял столбом.

Они смотрели на неё.

Яссена видела, как в молодом борются приказ и совесть, а в широкоплечем — привычка и неуверенность. Не хватало малого. Не красивой речи, нет. Красивые речи хороши в зале с коврами. В коридоре перед закрытой комнатой решают детали.

Она достала деревянную птичку снова и повернула так, чтобы было видно обломанное крыло.

— Если наследник зовёт меня, значит, он знает, что эта птица у меня. И если он спросит, почему я не пришла, вы сами ему ответите?

Молодой первым отступил.

Широкоплечий бросил на него тяжёлый взгляд, но тоже не удержал проход.

— Быстро, — буркнул он. — До поворота. Дальше я ничего не видел.

— Вы видели, — мягко сказала Яссена, выходя в коридор. — Просто наконец-то правильное.

Коридор оказался длинным, с высокими узкими окнами, за которыми серело небо. Где-то внизу шумел двор. Каменные стены были украшены вырезанными драконьими крыльями, но от этой красоты веяло не торжеством, а пустотой. Слишком много пространства, слишком мало жизни. Даже ковры лежали так ровно, будто по ним годами никто не бегал.

Яссена шла быстро, стараясь не показывать, что не знает дороги. К счастью, детский голос снова донёсся из глубины перехода.