Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 9 – Диана Фурсова

— Мивель, — тихо сказала она, — не надо говорить для совета. Скажи для себя.

Мальчик посмотрел на неё, потом на отца, потом на огонь.

— Дворец не сердится, когда она рядом, — выговорил он наконец. — Он греет.

Никто не ответил сразу.

Даже Тивира молчала.

Пламя в очаге стало ровнее, глубже, и в нём на миг проступил знак — маленькое гнездо, охваченное золотой дугой. Точно такой же знак был на кольце Яссены.

Король увидел его.

Теперь он смотрел уже не как правитель, которому доложили о нарушении. Он смотрел как человек, перед которым открылась дверь туда, где он давно запретил себе искать ответы.

— Совет подождёт, — сказал Рейвард.

Тивира резко повернулась к нему:

— Ваше Величество, но регент уже…

— Совет подождёт, — повторил король. И на этот раз в его голосе послышался дракон.

Он подошёл к Яссене ближе. Не угрожающе, но так, что воздух между ними стал плотнее. Мивель не отпустил её руку.

— У вас был час, чтобы покинуть дворец, госпожа Лиргард, — сказал Рейвард. — Теперь у вас будет семь дней.

Яссена медленно выдохнула.

— Семь дней на что?

Король посмотрел на горящий очаг, на золотую чешуйку в ладони сына, на кольцо Яссены и наконец ответил:

— На то, чтобы доказать мне, что мой сын не ошибся, когда позвал именно вас.

Семь дней могли быть милостью.

А могли оказаться отсроченным приговором, просто произнесённым королевским голосом.

Яссена поняла это по тому, как замолчали все в детской башне. Няра Эмма замерла у дверей с подносом, который успела принести из кухни; молодой слуга вытянулся так прямо, будто у него вместо спины вставили железную планку; широкоплечий страж у порога старался смотреть не на короля, не на Тивиру и даже не на огонь, а куда-то в резной завиток дверной рамы. Одна только Тивира не прятала взгляда. Она смотрела на Яссену с таким холодным вниманием, что в этой комнате, где только что разгорелся очаг, снова стало зябко.

Рейвард Ольн-Дарак не повторил своего решения. Видимо, королям не требовалось повторять то, что и так должно было лечь камнем в память всех присутствующих.

Он стоял рядом с очагом, высокий, тёмный, безупречно собранный, и Яссена вдруг очень ясно почувствовала всю нелепость собственного положения. Час назад она очнулась на полу в чужой комнате, не зная ни законов этого мира, ни прошлого женщины, чьё тело теперь стало её собственным. Сейчас же она стояла перед королём-драконом, держала за руку наследника, которого собирались вести к совету, и получила неделю, чтобы доказать неизвестно что неизвестно кому.

В прежней жизни, если в пансионе одновременно протекала крыша, ругались постояльцы и пропадал ключ от кладовой, Яссена всегда начинала с самого простого: накормить тех, кто голоден, согреть тех, кто замёрз, и убрать с дороги тех, кто мешает думать.

Здесь порядок был нужен тот же. Просто крыша называлась дворцом, постояльцы — советом, а ключ от кладовой, кажется, был связан с золотой чешуйкой на ладони маленького наследника.

— Семь дней, — медленно повторила Тивира, словно проверяя, не ослышалась ли. — Ваше Величество, позволите уточнить, под чьим надзором?

Рейвард не сразу ответил. Он смотрел на сына.

Мивель стоял рядом с Яссеной, вцепившись пальцами в её руку. На его ладони золотая чешуйка уже не сияла, но казалась теплее окружающего света, будто в ней осталась крохотная память очага. Мальчик старался держаться прямо. Так, наверное, его учили. Так требовали от наследника. Только плечи всё равно были подняты, а деревянная птичка с обломанным крылом прижата к груди слишком крепко.