Книга Пантеон оборотней, страница 96 – Евгения Якушина

— Я обязательно научу вас водить автомобиль! – серьёзно пообещала мадам Атталь.

— Благодарю вас, Шарлотта, как-нибудь в другой раз, – уклонился от дальнейшего обсуждения вопроса Дмитрий Николаевич и неосторожно спросил: – Вы сказали, что хотели видеть меня? У вас есть новости по делу?

В глазах женщины блеснул лукавый огонёк.

— А если я скажу, что просто хотела тебя видеть, Дмитрий, – игриво поинтересовалась она, – ты будешь разочарован?

Руднев никогда не проигрывал в подобной словесной пикировке, но тут остроумие ему изменило, и он, не находя, что ответить, с ужасом почувствовал, что краснеет.

Атталь выждала с полминуты, а потом сжалилась над не знавшим, куда деваться Дмитрием Николаевичем.

— У меня действительно есть новости, Дмитрий, – сказала она, доверительно касаясь его руки. – Я добыла очень важные бумаги. Они в «Национале». Я хочу отдать их тебе.

Руднев уже смирился с тем, что Шарлотта называет его на «ты», и радовался хотя бы тому, что разговор перешёл в деловое русло.

— То есть мы едем в «Националь»? – выдавил он, лишь бы только не отмалчиваться.

— Да! – ответила француженка. – Мы там пообедаем… Ты же не откажешься пообедать со мной?.. А после я передам тебе документы.

— Что за документы? – Дмитрий Николаевич всячески старался избегать фраз, в которых ему бы пришло выбирать между обращением «ты» или «вы», и обдумывал, как бы так невзначай перевести разговор на французский, в котором правила языкового этикета избавили бы его от подобной дилеммы.

Однако мадам Атталь продолжала щеголять отменным русским и облегчать своему спутнику жизнь не собиралась.

— О! Дмитрий! Это замечательные документы! Я забрала их у Théodore Уварова. Понимаешь, я решила помочь тебе и провести своё расследование. Поэтому вчера вечером я приехала к Théodore под предлогом коммерческого разговора, пробралась к нему в кабинет и… как это?… утянула бумаги.

— Что?! – потрясенно переспросил Руднев. – Что ты.. вы..?!.. Какое расследование?!

— Если я могу водить автомобиль, то и дознание вести могу, – пожала плечами мадам Атталь.

— Дознание?! Шарлотта, у нас в России запрещён частный сыск!

— Но ведь ты, Дмитрий, не являешься fonctionnaire (фр. чиновником), хотя и ведешь расследование!

— Да, я не состою на коронной службе, но привлекаюсь к дознанию приказом начальника сыскной полиции либо как консультант в вопросах искусств, либо как заштатный агент. Мне за это даже какое-то там жалование полагается!

Мадам Атталь отмахнулась.

— Правила придумали мужчины, потому что без правил они не могут разобраться, кто из них главный, – заявила она. – А мы, женщины, не нуждаемся в иерархии, поэтому и правил не придерживаемся.

— Шарлотта! Вот так просто взять документы, это всё равно, что украсть их! Даже полиция себе такого не может позволить ни в России, ни во Франции, ни в Швейцарии! Нигде! Если бы тебя… вас… Пойманного за таким делом привлекают к суду!

— Так отдай ему эти бумажки, когда прочтёшь, – досадливо перебила француженка и обиженно отвернулась.

Руднев осторожно пожал стиснутую в кулачок руку рассерженной женщины.

— Шарлотта, я не хочу, чтобы… ты попала в неприятности, – сказал он мягко, оставив бессмысленные попытки соблюсти официоз обращения, – тем более из желания помочь мне.