Онлайн книга «Пантеон оборотней»
|
Помимо Терентьева в кабинете находился широкоплечий молодой человек лет двадцати пяти или около того с умным и открытым лицом, слегка грубоватым, будто бы вырубленным из дерева, и ясными, но немного печальными глазами василькового цвета. На молодом человеке была военная форма и погоны прапорщика с трехцветным бело-желто-чёрный кантом вольноопределяющегося, а на груди Георгиевский крест. Прапорщик поднялся, опираясь на трость, и, заметно хромая, шагнул к друзьям. — Здравствуйте, господа! – сказал он, и его лицо озарилось радостной, по-мальчишечьи застенчивой улыбкой. – Очень рад вас видеть! — Савушкин! Дмитрий Николаевич и Белецкий по очереди заключили молодого человека в крепкие объятия, в которых удерживали его дольше обычного, отчего Савелий Галактионович и вовсе сконфузился. — Вот, – смущённо улыбаясь, произнёс Савушкин, – я обратно… в сыскное… — А что с ногой? – спросил Руднев, указывая на трость, которую под-тихую пытался пробовать на зуб неугомонный Нерон. — Пустяки! – отмахнулся Савелий Галактионович. – Осколком задело. Доктора говорят, что повезло. Колено повреждено не сильно. Заживёт. — Дуракам-то оно завсегда везёт! – проворчал коллежский советник, неумело пряча увлажнившиеся при виде встречи друзей глаза. — Я заявление подал на восстановление в должности младшего сыскного надзирателя, – продолжил говорить Савушкин. – А за выслугу на фронте мне в чине повышение положено, так что меня в губернские секретари определить должны. — Какой из тебя, Савушкин, при таком ранении сыскной надзиратель? – фыркнул Терентьев. – В писари тебя определим. Протоколы писать будешь. Опыт имеется. — Анатолий Витальевич, да я прям сейчас и на облаву могу, и на задержание, – встрепенулся Савелий Галактионович. — Ага! – буркнул Терентьев. – Костылём своим будешь бандитов охаживать, если только Нерон его не сожрёт… А ну, фу! Не трожь, тебе говорю!.. Нерон послушно оставил трость и переключил внимание на уже изрядно подточенную ножку стола. — Только, Анатолий Витальевич, – замялся Савушкин, – я на службу выйти смогу не раньше понедельника. — Эка? Сегодня ж среда! – удивился коллежский советник. – Это ж зачем тебе, Савушкин, столько дней для безделья? Молодой прапорщик с Георгиевским крестом покраснел до корней волос. — Я женюсь, – ответил он конфузливо. – Вы же придёте на свадьбу, господа? А вас, Анатолий Витальевич, я хотел просить моей суженной быть посажённым отцом. Сирота она. Кабинет помощника начальника московской сыскной полиции наполнился радостными возгласами, словами поздравлений, рукопожатиями и объятиями. Пуще всех ликовал Нерон. Очумело размахивая хвостом, пёс суетился и прыгал, норовя лизнуть кого-нибудь в лицо. Наконец первый взрыв эмоций улёгся и разговор вернулся в спокойное русло, покуда его не прервало появление одного из письмоводителей. — Ваше высокоблагородие, – обратился он к Терентьеву. – тут вам бандероль. На стол Анатолия Витальевича лег пакет без обратного адреса, весь покрытый штемпелями почтовых служб со всего света. Вскрыв его, коллежский советник к своему изумлению обнаружил плотно сложенную пачку иностранных газет. — The New York Times, – прочёл Анатолий Витальевич. – Из Америки стало быть… — И что в ней написано? – заинтересовался Савушкин. — А чёрт её знает! Я в английском не силён. Белецкий, посмотрите, что здесь? Белецкий пробежал глазами первую страницу. — Дмитрий Николаевич, здесь про вас, – сказал он. – Пишут, что этой осенью в галерее Генри Клэй Фрика откроется выставка работ русского художника-модерниста Дмитрия Руднева. Дмитрий Николаевич забрал из рук Белецкого газеты и принялся их разворачивать. Внутри стопки оказалась вложена тонкая малоформатная книжка в красной бумажной обложке, на которой значилось: «Adolphe Kégresse «Didacticiel au chauffeur» (фр. Адольф Кегресс «Самоучитель для автомобилиста»). — Руднев, вы понимаете, что всё это значит? – спросил Анатолий Витальевич. Дмитрий Николаевич ответил не сразу. Он рассеянно смотрел куда-то в пространство, а на губах его блуждала отрешённая улыбка. — Руднев? — Да, Анатолий Витальевич, понимаю. Это значит, что она держит данное мне слово, – вымолвил наконец Дмитрий Николаевич, а после обратился Белецкому. – Белецкий, я хочу, чтобы ты купил для меня автомобиль. Брови Белецкого изумлённо поползли вверх, но ответ его прозвучал как всегда ровно и невозмутимо. — Как вам будет угодно, Дмитрий Николаевич. Какой именно автомобиль вы желаете иметь? — Не знаю… А какие они бывают? Разберись, пожалуйста, сам и выбери лучший… Да! И что там ещё нужно? Гараж… Механик… — Шофёр, – подсказал Белецкий. — Нет! Шофёр мне не нужен. Я научусь и буду управлять сам. 14.08.2022 |