Книга Пантеон оборотней, страница 82 – Евгения Якушина

Вернувшись на Пречистенку, Дмитрий Николаевич сперва пытался себя чем-нибудь занять, чтобы заглушить тревогу, но в конце концов усталость его одолела, и он, не раздеваясь, уснул на диване в своём кабинете, где неотступно дежурил у телефона, опасаясь дурных новостей.

Проснулся он от того, что его осторожно тронули за плечо. Руднев моментально вскочил и увидел перед собой Белецкого. Тот уже успел привести себя в порядок и переодеться, но, несмотря на свою обычную чопорную аккуратность и строгость, выглядел неважно.

— Как ты? – озабочено спросил Руднев.

— Как человек, проснувшийся в морге, – с философской интонацией ответил Белецкий.

Дмитрий Николаевич попытался настоять на том, чтобы Белецкий лёг в постель, но тот воспротивился.

— Алвис Екабсович сказал, что чем больше я стану двигаться, тем быстрее выветрится дурман, – решительно возразил он. – Да и выспался я, поверьте, на несколько дней вперёд!

— Доктор определил, чем тебя отравили? Опять какой-нибудь средневековый яд?

— Определил, но всё оказалось прозаично. Меня от души напоили «Мамзелькиным чаем».

— От него тоже частенько не просыпаются, так что не привередничай! – криво усмехнулся Руднев.

«Мамзелькиным чаем» называли завезённое несколько лет назад в Россию из Европы снадобье, основным ингредиентом которого был произведенный фармацевтами-кустарями веронал. Отрава вмиг приобрела невероятную популярность среди криминального контингента в притонах и злачных кабаках, где его подмешивали в выпивку легкомысленным загульным и денежным персонажам, которых потом в бесчувственном состоянии обирали и выкидывали в темные подворотни и на пустыри, где везунчики очухивались без кошелька, а то – и без одежды, а менее удачливые – и вовсе помирали.

— Алвис Екабсович рассказал тебе, что твой чичероне тоже окончил вечер в морге? – спросил Руднев.

— Не только рассказал, но даже передал со мной черновое заключение по вскрытию для Терентьева. Но Анатолий Витальевич всё утро проведет на докладе у Аркадия Францевича, поэтому я решил, что сперва покажу отчет вам.

Дмитрий Николаевич забрал у Белецкого бумаги и наскоро просмотрел. На поверку заключений оказалось два: по трупу Судейкина и по трупу Семёна Битого.

— Ничего сверхординарного, – констатировал Руднев. – Смерти схожие, более никаких выводов сделать нельзя.

— Не торопитесь, – внёс интригу Белецкий.

Он вынул из кармана два бумажных конверта с пометками патологоанатома и осторожно вытряс из них на стол Рудневу две пули.

— Взгляните, Дмитрий Николаевич! Это вы вряд ли сочтёте ординарным.

Пули и впрямь были особенными.

— Это что, серебро? – изумился Руднев, поскоблив поверхность пули ногтем.

— Да, доктор проверил. Сказал, что это серебро, из которых рубли чеканят. Форма для литья, по утверждению Алвиса Екабсовича, для обеих пуль использовалась одна и та же.

— Выходит, с Рихтером-Судейкиным расправились те же, кто вчера нагрянул в «Националь».

— Или заказчик у этих убийств общий, – предположил Белецкий. – И этот заказчик снабжает своих стрелков серебряными пулями.

— Театральщина какая-то! – фыркнул Дмитрий Николаевич.

— Я бы с вами согласился, если бы речь не шла о двух трупах. Тут уже не фарс, а скорее суеверия или сектантство.

— Снова намёк на оборотней… Вервольф… Похоже, я всё-таки правильно слова Вяземского расслышал… Какую же историю Пашка раскопал?! Серебряные пули, средневековые отравители, немецкие контрабандисты, шпионская переписка в зимнем саду, похищенные из царской канцелярии документы, пропавшие журналисты, фантомный заговор…