Книга Пантеон оборотней, страница 83 – Евгения Якушина

— И все это под знаком безопасности империи, – закончил Белецкий. – Я уже готов согласиться с Анатолием Витальевичем, старым добрым уголовникам масштабы замысла современных политических преступлений и не снились.

Через полтора часа друзья встретились с коллежским советником в Гнездниковском переулке.

— Белецкий, у вас вид будто с похмелья, – брюзгливо заявил он вместо приветствия, хотя по лицу сыщика было видно, что он безмерно рад видеть Белецкого вернувшимся к жизни.

— По крайне мере, я выгляжу куда лучше, чем герр Судейкин, – миролюбиво отозвался Белецкий.

— А вы его видели?

— Нет, но я видел пулю, которой его застрелили и показал её Дмитрию Николаевичу. Он был удивлен. Уверен, у вас будет такая же реакция.

Белецкий отдал коллежскому советнику пули и заключения по аутопсии.

Терентьев присвистнул.

— Второй раз в моей практике убивают серебряными пулями, – заявил он. – Первый случился лет двенадцать назад. Тогда мещанин Коровкин таким образом пристрелил свою тёщу, которую считал ведьмой, способной превращаться в змею, – сыщик оборвал воспоминания и вернулся к нынешнему дознанию. – Эти пули ломают мою гипотезу, которую я только что Аркадия Францевича просил помочь проверить.

— Что за гипотеза? – спросил Руднев.

— Я предположил, что вчерашние убийцы шнифера в «Национале» могли быть из военного ведомства, – объяснил Анатолий Витальевич. – Во-первых, уж очень они, по вашим словам, Дмитрий Николаевич, профессионально действовали, слишком профессионально для фартовых. Во-вторых, вы не опознали их по картотеке. И, в-третьих, в этой истории отовсюду торчат уши спецслужб. Я передал Аркадию Францевичу нарисованные вами портреты, чтобы через его знакомства прошерстили штатные списки. Но теперь я начал сомневаться в этой затее. Агенты спецслужб серебряными пулями не стреляют.

— Два дня назад мы считали, что спецслужбы не фальсифицируют заговоры, – возразил Дмитрий Николаевич. – Может, пули – это продолжение мистификации, чтобы запутать след… А что вы ещё с Аркадием Францевичем обсуждали?

Коллежский советник тяжело вздохнул.

— Их высокородие согласовал для меня проведение допроса Вер-Вольфовцев, что в Бутырском Замке сидят…

— Отчего же это пришлось согласовывать? – изумился Дмитрий Николаевич. – У нас же открытый лист!

— Ох, Руднев! А то вы не знаете, как оно всё устроено! – совсем помрачнел сыщик. – Общение с заключёнными в связи с политическим характером дела запрещено всем, кроме жандармских и военных, ведущих дознание. Для нас с нашей министровской подписюлькой, конечно, сделали бы исключение, но в соответствии с процедурой время бы тянули до моей пенсии. Никто бы не захотел ответственность на себя брать.

— Так нас пустят к заговорщикам? – прервал сетования сыщика Руднев.

— Да, после вечерней пересменки нас встретят и максимально скрытно проведут к арестованным.

— Если всё договорено, что же вас расстраивает, Анатолий Витальевич? – спросил Руднев.

Терентьев объяснил.

— Аркадий Францевич взял на себя труд проверить, не намечается ли что-нибудь на неделе с седьмого мая, против чего можно было бы диверсию учинить?

— И что? – осторожно спросил Дмитрий Николаевич.

— И то, – буркнул Анатолий Витальевич, передал друзьям внушительный список и добавил в сердцах. – Война идёт, а этим себя занять нечем! В столицах сплошь собрания, заседания и официальные приёмы!