Книга Пантеон оборотней, страница 79 – Евгения Якушина

К этому моменту Белецкий вспомнил, что с ним произошло в уютной немецкой гостиной и хотел было спросить, как он оказался в скорбных чертогах доктора Петуша, но тут где-то снаружи грохнула дверь и через несколько секунд в ординаторскую, в которой очнулся Белецкий, вбежал Руднев.

— Живой он! Живой! – поспешил успокоить Дмитрия Николаевича Терентьев.

Руднев шумно выдохнул.

Коллежский советник вызвонил Руднева в конторе сыскного, где тот по картотеке пытался найти убийц Семёна Битого. После тревожного сообщения Дмитрий Николаевич уже и не чаял застать друга живым, и теперь у него разом отлегло от сердца.

— Как он, доктор? – спросил Руднев, с тревогой вглядываясь в бледное спадшее лицо Белецкого.

— В мертвецкую пока рано, – констатировал эскулап.

Белецкий снова попытался шевельнуться и простонал:

— Дмитрий Николаевич, простите…

— За что? – не понял Руднев.

— Книги… Я потерял ваши книги…

— Господи, Белецкий! Да бог с ними, с книгами! Главное, что ты жив остался! Остальное всё не важно!

— Не всё… – слабо возразил Белецкий. – Есть ещё одно важное… Я узнал…

Мысли у Белецкого начали путаться, из последних сил, не позволяя себе соскользнуть в забытьё, он закончил:

— Я узнал профессора Шлау… Он появился, когда я упал… И ещё один… Не знаю, кто…

Белецкий замолчал и закрыл глаза.

— Доктор! – в один голос воскликнули Руднев и Терентьев.

Петуш снова пощупал Белецкому пульс, прислушался к дыханию.

— Спит, – объявил Алвис Екабсович. – Здоровый сон ему сейчас только на пользу.

— Я отвезу его домой! – резко заявил Руднев.

Прозвучавшие в его голосе панические нотки, выдали нарастающее в нём беспокойство иного рода, нежели тревога за жизнь друга. Убедившись, что Белецкий жив и умирать пока не собирается, Дмитрий Николаевич осознал, где находится, и теперь чувствовал себя крайне неуютно из-за жуткого для него соседства с бездыханными пациентами доктора Петуша, от которых его отделяла лишь стена.

Алвис Екабсович метнул на Руднева профессионально придирчивый взгляд, сердито сверкнул очками и резко приказал.

— Убирайтесь-ка отсюда, Дмитрий Николаевич! Мне ещё не хватало с вами возиться! И вы, Анатолий Витальевич! А Белецкого я трогать запрещаю! Он останется под моим наблюдением. К утру верну его вам живого и практически здорового.

Руднев замялся в нерешительности, но Терентьев взял его под руку и настойчиво потащил к выходу.

— Пойдёмте, Дмитрий Николаевич! Белецкий в надёжных руках, а от нас с вами тут пользы никакой, только лишняя суета.

У ворот их ожидала пустая пролётка без извозчика. Коллежский советник по-хозяйски взобрался на облучок. Руднев сел рядом с ним. Они тронулись, и Анатолий Витальевич принялся рассказывать о событиях, предшествовавших пробуждению Белецкого в следственном морге.

— Естественно, оставлять Белецкого без прикрытия я не собирался, – повествовал коллежский советник. – Но ему говорить об этом не стал, чтобы не добавлять отвлекающих факторов… Наблюдать решил под видом извозчика. Для этих целей у меня и грим, и шмот, и экипаж имеются, – и впрямь, поверх обычного костюма Терентьев был одет в стёганную поддёвку, на его голове красовался видавший виды грешневик.^[34] – Поскольку вся паскудная организация мне до последнего гвоздя известна, я знал, куда Судейкин поведёт Белецкого. Притулился напротив храма Козьмы и Дамиана и стал ждать.