Книга Пантеон оборотней, страница 276 – Евгения Якушина

— Он и мне тоже на офицера показался похожим, – припомнил Дмитрий Николаевич.

— То-то и оно-с! – важно поднял верх указательный палец Рокотов и спросил у Виктора Леонидовича: – Уж можно-с, ваше превосходительство, я сам расскажу, как там дело-то было? – получив дозволение, лучший агент «Летучего отряда» продолжил. – В общем, почуял я, что нечисто тут как-то и решил проследить. Попросился я пустить меня в лакейское купе. Дескать, прилягу на полчасика, вздремну, покеда генерал мой с господами совет держит. Умаялся, мол, на службе своей собачей, вторые сутки без сна, мочи нет. Проводник порадовался, что я от него отвязался, купе мне открыл и даже одеялу с подушкой выделил. Я вроде как улёгся, а сам шасть в проход и за титаном схоронился. Гляжу, проводник подзывает к себе охрану – те аж во фрунт перед ним тянуться – и давай их инструктировать… Я, господа, извольте-с знать, по губам читать умею… Короче говоря, понял я, что ни вам, ни их превосходительству до великой нашей столицы доехать не уготовано. Ладно, думаю! Мы тоже театру играть сподручные! Как отпустил проводник служивых, я взял да изобразил, что крадуся тайно мимо егойной каморы с револьверою в руке. Шу-умно так изобразил. Нарочно, стало быть. Проводник меня, ясно дело, заметил и хвать за пищик. «А что, мать твою, сукин ты сын, здесь делаешь?» – шипит. Я полный и безмерный испуг изображаю. В ноги ему кинулся, слёзы по щекам тру. «Пощадите! – причитаю. – Чёрт попутал! На барыш повёлся!» Ну, и излагаю ему вымыселку, что, де, нанял меня один купчина, коего жену мой генерал в известном смысле попользовал. И пообещал мне тот торговый человек аж цельную тыщу рублёв, коли я блудодея порешу. Гляжу, проводник заинтересовался повестью моей и давай меня испытывать тем, значит, способом, которым в цирковых балаганах морочилы разные барышень во сне танцевать принудивают, будто те с кавалером, али солидных господ в экстазеции склоняют петухом орать.

— Вы про гипноз говорите? – поражённо спросил Руднев.

— Знамо дело, – подтвердил филёр, – оно и есть гипнозное убеждение.

— Как же вы поняли, что проводник вас гипнотизирует? – засомневался в откровениях Рокотова Дмитрий Николаевич.

— Велика хитрость! – хмыкнул лучший агент «Летучего отряда», вынул из кармана простенькие часы на цепочке и качнул перед лицом Руднева.

— Рокотов! – рявкнул Виктор Леонидович. – Не смей!

— Да, я что, я так… – вроде как сконфуженно стал оправдываться филёр, пряча часы, однако глаза его при этом весело поблёскивали. – Я, господа-с, сам малёк в этих фокусах поднаторелый…

— Он совсем не «малёк», – предупредил друзей их превосходительство. – Рокотов искусством гипноза владеет в совершенстве.

— Так ведь исключительно для служебного дела применяем-с, – захихикал Рокотов.

Виктор Леонидович махнул на него рукой.

— Ты давай не отвлекайся, а рассказывай, раз взялся.

— Так я и сказываю-с, – вернулся к прерванному повествованию агент. – Принялся, как я ужо доложил, проводник меня взглядом мариновать, а я ему в противопоставление своё, значит, старание. Ну, и поверил он в мою фантасмагорию и в то, что умишко я имею куцый. Порадовался он этакой оказии и решил моими руками дельце кровавое обстряпать. Я, говорит, тебе ещё три тыщи заплачу, если ты не только что генерала угробишь, но и двух пассажиров, что в салон-вагоне едут. Я, понятно, сперва сомнения пьесил, а опосля, вроде как, жадность-то трусливость превозмогла, и дал я согласие всех в салоне перестрелять. Дальше-то вы, господа, и сами в полном ведении-с. Зашёл я к вам, в их превосходительство шмальнул, потом, как вы по мне в ответку-то стрелять начали, вроде как растерялся с перепугу. Проводник уяснил, что прагма сорваться может, башибузуков евойных в бой кинул и сам в ергардах пристроился, ну, а я подсуетился малек таким манером, чтобы вы, господа-с, убёгнуть смогли. По результату баталии злодеи двоих не досчиталися, а ихнему предводителю я неприметно так ляжку прострелил, шоб лишнего не рыпался…